Автор
В Панк 57 Миша открывает для себя новый мир, полный таинственной музыки и загадочных встреч, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книжного кафе в сердце небольшого городка прячет смертельную опасность, и каждый житель — или может быть — убийца.
Я смеюсь про себя над его сладким голоском, который, похоже, отлично на нее действует. Кай опирается на ее стол и молча улыбается, а тем временем Майкл, первый номер футбольной команды «Шторм-Меридиан», выпрямляется во весь рост и нависает над ней.
Он протягивает руку.
– А я Майкл Крайст.
– Ах да. – Она широко улыбается. – Мой муж – ваш большой поклонник.
– Только ваш муж? – интересуется Майкл.
Ее щеки начинают гореть. Меня сейчас вырвет.
Она пожимает руки Уиллу и Каю, выдыхает и становится вдруг довольной и расслабленной.
– Джентльмены, чем могу вам помочь?
Уилл опирается на столик и наклоняется к ней.
– Миша Лейр Грейсон – тоже внук сенатора Грейсона, и наш дедушка счел бы за личное одолжение, если бы вы позволили нам разобраться с Мишей, не вынося сора из избы.
Я чувствую, что Райен напряглась, и морщу лоб. Черт. Да, забыл рассказать ей еще об одной маленькой детали.
Уилл продолжает представление. Он поворачивается ко мне, женщина-полицейский делает то же самое.
– Он у нас немного паршивая овечка.
Я сжимаю зубы. Глаза Уилла смеются.
Коп смотрит на меня.
– Другой молодой человек заявляет, что ваш брат украл часы, – объясняет она. – Однако при нем их нет. И свидетелей нет. Мы в любом случае собирались отпустить его, но он не хотел говорить, где живет и как зовут его родителей.
Уилл кивает и расправляет плечи.
– Поверьте нам. Мы отвезем его домой.
Она смотрит на этих троих. Все как на подбор: в идеально выглаженных черных костюмах, с чистыми руками, ни одной татуировки не видно – конечно, они порядочные джентльмены.
– Ладно, – наконец соглашается она. – Забирайте его домой, и пусть постарается больше не нарываться на неприятности.
Они пожимают ей руки, отходят от столика и с самодовольным видом идут ко мне.
Я вскакиваю со стула и встаю перед Уиллом, глядя ему прямо в глаза и стараясь говорить спокойно.
– В семье не без урода, говоришь? – с вызовом спрашиваю я. – Это я паршивая овечка? Разве это я два с половиной года в тюрьме отмотал? Как она могла не понять, кто ты такой? Почему ты не закатал рукава и не показал татуировки?
Уилл поправляет воротник и манжеты: прихорашивается."
"– Я же советовал тебе: никогда не выкладывай сразу все карты на стол. Разве нет? Я волк в овечьей шкуре.
