Автор
В Панк 57 Миша открывает для себя новый мир, полный таинственной музыки и загадочных встреч, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книжного кафе в сердце небольшого городка прячет смертельную опасность, и каждый житель — или может быть — убийца.
Осмотревшись, замечаю четыре картонных коробки у стены, стоящих одна на другой, и подхожу к ним.
– А это что такое? – спрашиваю, приподнимая крышку.
– О…
Мои глаза расширяются. Я делаю шаг назад и роняю крышку на пол.
Коробки полны черных конвертов с серебряными чернилами.
– О боже.
Снова заглядываю внутрь и перебираю их. Каждый подписан моей рукой.
Он их сохранил.
Он их сохранил?
Не знаю, почему, но я всегда думала, что он выкидывает мои письма. С чего бы ему их хранить? Копаюсь в памяти и даже не могу вспомнить, о чем они.
Три остальных коробки, должно быть, тоже набиты письмами.
– Поверить не могу, что я столько написала, – говорю я, немного ужаснувшись. – Ты наверняка устал от меня.
– Я обожал тебя.
Я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит в пол. Сердце начинает ныть.
– Я обожаю тебя, – быстро поправляется Миша. – Я прочитал каждое как минимум два раза. А свои любимые – гораздо больше.
Его любимые. И тут я вспоминаю те письма, что нашла в Бухте.
Теперь я чувствую себя виноватой.
– Они у меня в столе, – признаюсь. – Я соврала. Я их не сожгла.
Он коротко кивает.
– Да, я надеялся на это. Твои, которые ты разбросала по комнате в Бухте, тоже у меня. На случай, если захочешь их вернуть.
Я благодарно улыбаюсь. Да, я хочу их вернуть.
Я снимаю крышку с коробки. Любопытно было бы заглянуть в пару конвертов и вспомнить неловкие моменты, которыми я годами делилась только с Мишей.
Ему было со мной непросто. В смысле, если он пользуется телефоном на системе андроид, это не делает его долбаным интровертом, который не найдет нормальной работы и никогда не получит прав, как я считала раньше. На самом деле я так не думала.
Уверена, он тоже не всерьез называл меня жертвой культа Стива Джобса, которая поклоняется ущербной технике только потому, что слишком много яйцеголовых нахваливает айфоны, а на самом деле не в состоянии увидеть разницу.
Мне нравится, что сегодня у нас перемирие. Письма могут подождать.
Я залезаю на кровать и сажусь по-турецки. Он сбрасывает обувь и ложится на бок, подперев голову рукой.
Я беру сэндвич и снимаю с него верхний кусок хлеба, а он закидывает в рот виноградину.
Смотрю на еду. Я голодна, но так устала, что мне уже наплевать. Один из нас должен начать говорить.
