Автор
В романе "Папа (для) моей дочери" автор рассказывает о рушившихся догадках и сломанной реальности: одна ночь показалась столь непохожей на все остальные, что вспомнить её стало опасным. Чудовищная гипотеза раскалывала сердце страницами невероятных открытий — о краткой жизни любви и отсутствии самого главного свидетеля....
– Шторки новые! – искренне хвалю Леськины старания.
– Ага. Старые начали раздражать, содрала их к едрене фене.
Вообще-то Леську сложно вывести из себя. Такой высокой стрессоустойчивости я ещё не встречала, но с другой стороны, при её работе это просто необходимо.
– Ясно.
– На кухню пойдём или здесь посидим? – спрашивает Леся, и я замечаю: что-то не так."
"– Пойдём на кухню, – говорю я, выбирая место, где реанимировать душу почему-то легче. Наверное, в любом доме стены кухни слышат больше всего. – Лесь…
– А? – Малевская поворачивается, и я замечаю красные, немного припухшие глаза.
– Что случилось, Лесь?
Малевская делает глубокий вздох.
– Я так устала, Ириш, – звучит безжизненное признание.
На кухне на столе стоит начатая бутылка коньяка, который Леська так берегла. У неё странная любовь к алкоголю: она его не пьёт, а коллекционирует. Не скажу, чтобы коллекция была большой, но несколько хороших экземпляров было, а эта бутылка – Леськина гордость.
– Что за повод?
– За-дол-ба-лась! Уверена, что не хочешь составить компанию?
– Завтра за руль. Клим предложил выехать на природу.
– Так пусть он и рулит!
– Да как-то неудобно, – вздыхаю я.
– Неудобно на потолке спать. Фиг с тобой. Буду пить в гордом одиночестве. – Леся театрально задирает подбородок.
– Ромка на работе? – решаю сменить тему.
– На работе. Где же ему ещё быть! – фыркает Леська.
А вот это новость! Она никогда не говорила о Роме в таком пренебрежительно тоне.
– Вы что, поругались?
– Нет, Ириш. Мы не ругались.
– А что тогда? – Мне хочется докопаться до истины.
– Его повысили, – безэмоционально сообщает Леся, что на неё совсем не похоже.
– Так это же круто! – искренне радуюсь за Ромку.
– Ага. Настолько круто, что он решил отметить это дело в ресторане, – опять вздыхает Леська.
– Супер! Лесь! Ты чего, не рада? – Я никак не пойму, где кроются подводные камни.
Леся глубоко вдыхает, словно решается, и наконец выдаёт:
– Ир, я замуж хочу! Понимаешь? За-муж! – Малевская опирается руками на стол и смотрит мне в глаза. – Мне скоро тридцать! А я живу в съёмной однушке, у меня нет ни мужа, ни ребёнка, ни котёнка!
– Лесь…
– Что Лесь?! Мы живём вместе уже сколько? Неужели так сложно сделать предложение? – выплёскивает Олеся то, что накипело в душе.
