Автор
В романе "Папа (для) моей дочери" автор рассказывает о рушившихся догадках и сломанной реальности: одна ночь показалась столь непохожей на все остальные, что вспомнить её стало опасным. Чудовищная гипотеза раскалывала сердце страницами невероятных открытий — о краткой жизни любви и отсутствии самого главного свидетеля....
– Я тебе что, в руках это всё понесу?!
– Я думала, мы с тобой отпразднуем хорошенько… эти чёртовы погоны! Хоть какая-то радость.
– Во-первых, не чёртовы, а майорские. А во-вторых, в прошлый раз, когда мы с тобой праздновали, я проснулась неизвестно где, – напоминаю Малевской о её «заботе».
– И что?! – На лице Олеси такое чистое изумление, что она, вроде как, и ни при чём. – Иногда нужно просыпаться неизвестно где. Особенно тебе! А Клим, между прочим, не «неизвестно кто». Кстати, что у вас было?
– Леся!
– Что Леся? Мне же интересно!
– Ничего!
– Я серьёзно?! – не унимается Малевская.
– И я серьёзно.
Леська смотрит на меня, словно ждёт, что я дам ей другой ответ, но, видно, понимает, что так оно и есть.
– Ерёмина, вот как так? – разочарованно тянет Леся, разводя руки в стороны. – Мне что, опять тебя поить придётся?
Бросаю на подругу выразительный взгляд, вручаю штатив и отправляю вперёд. Заботливая нашлась!
Немного нервничаю, ведь я не знаю, что задумал Ромка, но подводить его не хочется.
Вот и сейчас я делаю максимальное приближение, чтобы запечатлеть лицо Леськи после того, когда Рома сделал ей предложение. В глазах блестят слёзы, а Малевская вместо того, чтобы дать ответ и не мучить бедного Ромку, не может оторвать руки от своего лица.
– Олеся, ты выйдешь за меня? – Роме приходится повторить свой вопрос, но Леська так и не может отмереть.
Рома поднимается с колена, наклоняется к Олесе, обнимает её, и Леська прячет лицо у него на груди. Мне приходится переместиться, чтобы не снимать широкую мужскую спину. Леська поднимает заплаканное счастливое личико и, сжав губы, кивает.
– Ты согласна?
– Да.
Голоса почти не слышно. Только шевеление губ в немом «да».
Я бы кричала сейчас громче всех, если бы не находилась рядом с камерой. Скулы сводит от широкой улыбки, но я не могу не улыбаться – так за них рада.
Шум немного стихает, и я выдыхаю, опустив камеру, вся в предвкушении видеонарезки.
– Здравствуй, Ириш, – доносится из-за плеча.
На секунду замираю, узнав голос. Бархалеев. Занятая съёмкой, я не заметила, когда он появился. А ведь его не было. Выключаю камеру и медленно поворачиваюсь.
