Газета не для тех, кто довольствуется готовыми ответами. Наше издание предназначено для тех, кто стремится сам размышлять и выносить собственные заключения. Атмосфера здесь оживает спором ума и чувства, где каждый имеет право быть не просто наблюдателем, но и активным участником в поисках истин....
Ведь когда премьер-министры Англии и Франции – Чемберлен и Даладье предали чехов в Мюнхене, то по приезде на родину их встретили толпы ликующих англичан и французов – люди радовались, что их политики «спасли их от войны». А мы знаем, что радоваться и негодовать людей заставляет пресса, которая уже в то время была либо под прямым влиянием евреев, либо продажной.
А вот если выбросить из истории союз сионистов с нацистами, то приходится объяснять, что Гитлер в Мюнхене, вопреки своему характеру, пошёл на авантюру, и она ему сошла с рук ввиду того, что Чемберлен, Даладье и Бенеш были трусливыми идиотами.
"Мюнхен – это пробный камень дружбы сионистов и нацистов. Он подтвердил Гитлеру силу сионизма и то, что на сионистов можно положиться. Ему, по-видимому, не пришло в голову, что циничные международные евреи будут дружить с ним ровно столько, сколько им это будет выгодно, и до тех пор, пока им это выгодно.
В отличие от Чехословакии у Гитлера никогда не было никаких планов войны с Польшей до весны 1939 г., когда он вдруг, порвав пакт о ненападении, предъявил Польше претензии по городу Данцигу и затребовал права свободного проезда через польскую территорию к Восточной Пруссии. Англия и Франция немедленно дали военные гарантии Польше, а накануне нападения Германии на Польшу ещё и заключили с нею военный союз.
«Гитлер окаменел, взгляд его был устремлён перед собой … Он сидел совершенно молча, не шевелясь. Только спустя некоторое время – оно показалось мне вечностью – Гитлер обратился к Риббентропу, который замер у окна: „Что же теперь будет?“ – сердито спросил он у своего министра иностранных дел …».
Это не реакция авантюриста, авантюрист надеется на лучшее, но и худшее для него неожиданностью не является. Растерянность Гитлера можно объяснить только одним – кто-то гарантировал ему, что войны с Англией и Францией не будет.
