Сложно сказать, сделало ли это его добрее и лучше, потому что гарем свой он никуда не распустил. Тем не менее, сей Лорд загорелся идеей взять жену из техногенного мира, так сказать, "для души". Также предполагалось, что эта супруга будет участвовать в семейных ужинах с партнёрами и прочих мероприятиях подобного толка.
Плодом этого брака и стала Маллани.
Как ни парадоксально, росла она в атмосфере любви. Она проводила большую часть времени в мире матери (судя по показанным ею воспоминаниям, оный визуально больше всего напоминал стимпанк в исполнении студии Гибли). С отцом же Маллани встречалась редко, но душевно. Лорд предполагал, что дочери стоит остаться руководить делами их семьи в иномирье, и воспитывал её соответственно.
Все его планы, однако же, были нарушены скоропостижной кончиной от руки одного из шустрых сыновей, посчитавших, что папочка в кресле главы рода засиделся. Как на грех, новый Лорд Маллани и её мать ненавидел в достаточной степени для того, чтобы притащить их за волосы в семейное поместье. Мать Маллани демонстративно казнили "за нарушение вековых традиций", а саму девушку спешно продали в супруги Лорду-соседу, которому интересно было заполучить диковинку в надежде на могущественное потомство. Маллани же, мыслившая совершенно другими категориями и понятиями, пришла от происходящего во вполне закономерный ужас и ударилась в бега при первой возможности.
Игорь не мог её осуждать. Тем не менее, более циничная Паола, составившая из видений определённое представление о супруге Маллани и степени его адекватности, долго выспрашивала, стоит ли опасаться визита Лорда. Маллани утверждала, что ему её не найти. Ошиблась? Осознанно солгала? Впрочем, уже не важно.
— Надо найти Макса, — сказал Игорь.
— Не считаю это разумным, — отрезала она. — Он уже достаточно взрослый мальчик, чтобы отвечать за свои поступки. Если ему хватило ума нарушить простейшее правило, гласящее "никто не ходит поодиночке", то Господь ему в этом судья. Захотелось прогулок в тёплой компании местных монстров и живых мертвецов — кто мы такие, чтобы ему мешать? Если же он пошёл в город… прямо скажем, ровно та же ситуация.
— Он ещё ребёнок. Не будь так строга.
— Четырнадцать лет — не так мало, чтобы не осознавать окружающую реальность, — холодно сказала женщина. — Ещё две сотни лет назад в таком возрасте почти повсеместно обзаводились семьёй и потомством. Во многих странах это по сей день считается возрастом согласия. По многим законодательным системам он уже может быть подсуден. Я говорю всё это к тому, что он вполне способен отвечать за последствия своих действий.
Игорь покачал головой.
— Он сбежал, потому что я его закрыл. Какому подростку понравится такое отношение? Я должен был ему всё спокойно объяснить.