Автор
В страшной тайге жуткие оборотни преследуют единственного выжившего человека — тебя. Ветки и скандалы лишь усугубляют ситуацию, а предательский запах крови разжигает дикую ярость оборотней. Каждый новый удар приближает твою смерть к моменту истинного конца.
Заранее прошу, чтобы ты выслушал меня до конца.
Я удивился такой просьбе, однако пообещал:
— Обязательно.
Потом повисло молчание, и я хотел уже спросить, всё ли с ним там в порядке, однако он произнёс:
— Твоя мать хочет встретиться с тобой.
* * *Я сидел в дорогом ресторане, в специальном кабинете для переговоров и деловых обедов, чтобы никто не мог побеспокоить. Я не хотел видеть эту женщину. Но Марго убедила меня. Она сказала, что я должен её выслушать."
"""Она твоя мать, милый, — сказала она, коснувшись моей шеи.
И я решил, что не буду строить из себя обиженного мальчика. Если этой женщине, спустя столько лет, есть что сказать, то я выслушаю её. Просто выслушаю и уйду домой, к жене. Я не обязан прощать и понимать. От меня требуется только выслушать её.
— Райан? — тихий шёпот за дверью, а потом ручка двери кабинета повернулась, и меня чуть не снесло давно забытым запахом ванили и сдобного хлеба.
Так всегда для меня пахла мама, запах, который плотно впечатался в сознание, даже тогда, когда ее лицо вытерлось из памяти. А бездушные фотки, которые отец почти все сжёг, не могли заставить меня вспомнить. По-настоящему вспомнить её лицо, а не попытаться сделать вид, что лицо на фото что-то значит для меня.
— Лидия? — спросил максимально холодно и поднялся. — Проходи.
— Ты почти копия Росса, — она грустно улыбнулась и качнула головой. — Не только внешне.
Я указал на диван напротив и опустился на прежнее место. Отвечать что-либо на её фразу не собирался. Да, похож. Внешне. Но внутренне я точно не такой мерзостный жестокий скот, как мой папаша.
— О чем ты хотела поговорить? — подтолкнул её, потому что мне надоело сидеть в тишине и ждать, пока мать насмотрится на меня.
— Хочу прояснить прошлое, — она сцепила тонкие пальцы с безупречным бежевым маникюром.
Я не смотрел ей в лицо, только на руки. Да вообще, куда угодно, лишь бы не в глаза.
— Конечно, это меня не оправдывает, — продолжала мать. — Но ты заслуживаешь знать правду. Можешь и дальше меня ненавидеть, но хотя бы будешь знать, за что именно.
— Может, перейдём сразу к правде? — в груди зазудело раздражение. Она тянула время, и мне это не нравилось.
