В осеннем мраке на военном аэродроме тишина прерывается только глухим храпом дежурного офицера. Десятый сон батальона спецназа создает напряженную, почти устрашающую тягостность. Ответвление от основной реальности — это караулы в спокойных кают-компаниях и ожидание бодрых чудес осенней ночи, которое может превратиться в кошмар без предупреждения....
Уже несколько раз они пытались наладить связь с этим отрядом по рации. Но на связь они почему-то не выходили. Рация дальней связи была совершенно исправна – связавшись по ней с начальством, офицер доложил про происходящее и получил от него команду ждать. Ждать задержавшийся где-то в джунглях отряд было скучно и не очень приятно. Капризный иностранец, допекший офицера своими многочисленными претензиями еще по дороге сюда, нервничал еще сильнее его. Этот молодой человек принципиально отказался общаться с сопровождающими его индусами и теперь с недовольным видом слонялся вокруг стоящих в тени деревьев автомобилей.
Праздный бестолковый вид Левы Литвиновича и безделье привезших его сюда военных сильно контрастировали с упорным трудом пашущих землю крестьян. Люди, одежду которых составляли только набедренные повязки, за эти несколько часов вспахали свое поле уже почти целиком. Плуг, который тащили за собой два впряженных в него буйвола, был металлическим, хотя, учитывая примитивный труд пахарей, с виду не отличимых от людей каменного века, на его месте вполне могла бы быть деревянная соха.
"Когда жаркое солнце стояло почти в самом зените, со стороны лесной дороги раздался звук подъезжающего сюда автомобиля. Автомобиль остановился, почти невидимый сквозь густые заросли. По-видимому, его остановили на посту, который установили на дороге приехавшие на это место утром военные.
– Ху а ю? Ай донт андестэнд![9] – выкрикнул часовой.
– Ви а рашэн! Рашен коммандос![10] – раздался громкий рычащий бас. Услышав его, Лева Литвинович вздрогнул.
– Это они! Это наконец они! – крикнул он и стремглав кинулся бежать к подъехавшей машине.
– Как это «они»? – удивился индийский офицер.
