В осеннем мраке на военном аэродроме тишина прерывается только глухим храпом дежурного офицера. Десятый сон батальона спецназа создает напряженную, почти устрашающую тягостность. Ответвление от основной реальности — это караулы в спокойных кают-компаниях и ожидание бодрых чудес осенней ночи, которое может превратиться в кошмар без предупреждения....
Перед ним стоял беспощадный убийца с равнодушным, ничего не выражающим взглядом. В глазах чернобородого не было ни ненависти, ни презрения. Он смотрел на Литвиновича так, как смотрит на свою привычную жертву мясник, который уже двадцать лет проработал на скотобойне. Лева понял, что жить ему осталось считаные секунды. Он бессильно упал на колени, больно ударившись ими о камни. От ужаса Лева обмочился прямо себе в штаны, чай, выпитый им на поляне в компании старого вождя сикхов, потоками мочи заструился по его ногам.
– Я же все вам рассказал, за что меня убивать? – хрипло закричал Лева. – Я ни в чем не виноват! Отпустите меня!
Чернобородый шагнул вперед. Лева, как завороженный, смотрел на сверкающее перед ним лезвие кривого кинжала. Сейчас этот сикх взмахнет рукой, кинжал войдет в его тело…
– Я расскажу! Не надо! Я все вам расскажу! Всю правду! – закатывая глаза, закричал он.
Чернобородый неожиданно улыбнулся:
– Если ты на самом деле рассказал нам правду, то тогда ты нам уже не нужен! Если же ты солгал нам, солгал нашему вождю – ты достоин самого сурового наказания!
Лева продолжал стоять на коленях среди острых камней, от страха его затрясло и затошнило.
– Сейчас мы с тобой вернемся на поляну и там ты, наконец, расскажешь нам ВСЕ! ВСЮ ПРАВДУ! Ты понял?
Лева кивнул. Его лицо было залито слезами, подбородок дрожал. Чернобородый сикх снова отвернулся от него и пошел к выходу из ущелья. На подгибающихся, мокрых от собственной мочи ногах вслед за ним поплелся совершенно униженный и уничтоженный Лева Литвинович.
Глава 30
По-видимому, в этот день фортуна решила не поворачиваться лицом к майору Лаврову и его товарищам.
