Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
— И замолк, виновато переводя жуликоватый взор с Константина на Дарью.
— До конца говори, — устало приказала Дарья.
— В зале нас ждут два корреспондента из очень влиятельных газет и съемочная группа одной очень могущественной телекомпании.
— Подонок ты, Миша, — бесповоротно заключила Даша, а Константин добавил:
— А еще удивлялся, откуда шпана эта про наш прилет узнала!
— Даю слово, не эти проболтались! — заверил Миша.
— Веди в ванную! — распорядилась Даша.
— А ты с ними разговаривать будешь?
— Разговоры разговаривать не собираюсь, а на ненахальные вопросы отвечу, — сдалась Дарья.
Михаил Семенович увел Дарью, а Константин, демонстративно сбросив легкую верхнюю куртку на пол, устроился в неохватном белоснежном кожаном кресле. Откинул голову на ласковую мягкость спинки в надежде расслабиться. Но ртутно подвижный Кобрин быстро возвратился, примостился на подлокотнике того же кресла и, глядя сверху на откинутое Константиново лицо, требовательно заявил:
— Давай, Константин, думать о том, что она им скажет.
— Сначала надо подумать о том, что они могут спросить, — резонно возразил Константин."
"Михаил Семенович съехал с подлокотника, кряхтя, нагнулся, подобрал с пола куртку бесцеремонного гостя, бросил ее на соседнее кресло и, засунув руки в карманы брюк, задумался. Его размышления нарушил Артем, явившийся с двумя Дарьиными чемоданами. Сумку Константина он, видимо, оставил в машине — невелика персона, сам за ней сбегает.
— Куда?
— Поставь у двери ванной на втором. Там Дарья моется. И крикни ей в дверь погромче, что, мол, вещи ее принес. Пусть переоденется.
— Ага, — немногословный Артем уверенно двинулся к нужным дверям. Проследив за ним взглядом, Михаил Семенович обернулся к Константину:
— Сделаем, Костя, так. Начинаешь ты…
— Я для ""Футбольного обозрения"", и только. Уволь, Мишаня, — перебил Константин и для подтверждения окончательности своего решения выкарабкался из кресла.
— Представь: ты, от переживаний и легкого стеснения слегка прикрыв глаза ладонью, на всю Россию рассказываешь о том, как Дарья впервые услышала о преступлении и увидела на экране убийство несчастной самозванки.
