Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
— Каким он был, Кирилл Евгеньевич? — вдруг перебила его Даша.
— Он — сирота. К величайшему сожалению, мы очень рано потеряли родителей. Мне тогда уже поздно было быть сиротой в двадцать пять лет, а он был настоящим сиротой. А я так и не смог заменить ему родителей.
— Я немного не о том…
— О том, о том! — заверил ее Кирилл Евгеньевич. — В сиротстве и его характер, и способ мышления, и метанья от неустойчивости, и неверие в свои силы, и безоглядное стремление к истине вне себя, к поиску идеала в реальной жизни, которой он боялся.
— Ну, знаете, это слишком сложно для меня, — призналась Даша.
— Он мог бы стать замечательным художником, — не услышав ее, продолжал Кирилл Евгеньевич. — Он, в отличие от меня, блистательно учился в художественном училище, поступил в институт, но на втором курсе бросил его. Из-за вас, Дарья Васильевна.
— Я знаю, — холодно согласилась с ним Дарья.
— Да не в этом дело! — вскричал Кирилл Евгеньевич и беззвучно заплакал. Но тут же вытер слезы носовым платком и повторил: — Не в этом дело.
— Тогда в чем же? — спросила Дарья.
— Я хочу, чтобы те, кто спровоцировали Даню на этот шаг, были изобличены и наказаны.
— Да вы что?! — простодушно удивился Михаил Семенович. — Дело наверняка закрыто милицией. Преступление раскрыто. Жертва, к сожалению, мертва, но убийца тоже, пардон, наказан. Правда, может быть, сверх всякой меры, но по собственной вине. Ни один мент больше и пальцем не пошевелит.
— Я знаю, — сказал Горбатов-старший.
— Простите за нескромный вопрос, — неожиданно для всех и отчасти для себя вступил в разговор Константин.
— Да, — честно признался Кирилл Евгеньевич.
— И легко внушаем? — полуспросил, полудогадался Константин.
— Да, — повторил Горбатов и с горечью прибавил: — Только, к сожалению, не с моей стороны.
— Как он оказался в том городе? — продолжил допрос Константин.
— Не знаю.
— Откуда у него пистолет?
— Не знаю.
— Костя, зачем тебе все это? — тихо поинтересовалась Даша.
— Не знаю! — зло повторил Константин горбатовский ответ и вновь спросил: — Вы хорошо знакомы с окружением брата?
— У него не было окружения. Он был одинок. Совершенно.
— А девицы? — не выдержал, встрял в разговор Михаил Семенович.
Кирилл Евгеньевич не ответил. Он посмотрел на Дашу.
— Как же вы собираетесь изобличить истинных убийц? — задал последний вопрос Константин.
— Я — совладелец солидной картинной галереи, довольно состоятельный человек.
