Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
До сих пор не понимая, что происходит, Виталий покашлял, но, твердо поняв, что отвечать надо обязательно, объяснил:
— Посуда всякая, чашки, ложки, вилки, тарелки, чайник электрический, утюг.
— Утюгом, значит, пытали? — вопросом выразил свое изумление сообразительный Сырцов. — Отважные же вы ребята!
— Мы не пытали… — безнадежно заныл Виталий.
— Брюки гладили, — насмешливо предположил Сырцов. — Ладно, об утюге потом. Что там Альбертович делает?
— Бумаги собирает. И меня ждет.
— А дождется меня, — обрадовал амбала Сырцов.
— Куда его, Георгий Петрович? — повторил вопрос Сережа.
— В их машину, — распорядился Сырцов. — И ящик туда же. Ну и, естественно, караульте их ненавязчиво.
— Кого их? — удивился Петя.
— Виталия и ящики, — терпеливо разъяснил Сырцов и вошел в темный дверной проем.
Поначалу было просто темно, а затем черно, как у негра в аппендиксе. Сырцов брел на ощупь, не включая — от греха — карманный фонарик. Сейчас должна быть последняя дверь. Сырцов ногой распахнул ее и увидел Андрея Альбертовича, на коленях стоявшего у картонной коробки.
— Сейчас пойдем, Виталий.
— Никуда-то мы с тобой не пойдем, — устало огорчил его Сырцов, но для поддержания в клиенте необходимой для разговора бодрости добавил: — Пока.
Андрей Альбертович поднялся с колен, не испугавшись и даже не удивившись.
— А потом?
— А потом что-нибудь придумаем.
Они были когда-то шапочно знакомы, даже провели вместе пару дел и сейчас внимательно разглядывали друг друга- все-таки лет пять-шесть не виделись.
— Давай придумывай побыстрее, — поторопил Сырцова Андрей Альбертович.
— Придумал, — обрадовал его Сырцов и наотмашь врезал коллеге по уху. По-простецки, но на полную силу. Андрея Альбертовича кинуло к стене, где он ненадолго прилег рядом с ободранным табуретом. Ошарашенно поднялся. Видимо, гудело в башке. Беспомощно присел на гнилую табуретку и спросил:
— Что тебе надо, Сырцов?
* * *
— Так что тебе надо, Дашка? — отхлебнув кофейку, спросила Анна.
— Я опять хочу петь, Аня, — будто повинилась.
— Ну и пой себе на здоровье, — пожала плечами Анна.
— Как? Миши-то нет. А сама я ничего не умею.
— Тоже мне — проблема! Была бы шея, а хомут всегда найдется. В конторе-то у него наверняка кой-какие людишки имеются.
— Не хочу я с ними.
— Тогда новых найди.
