Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Хозяин кто, нынешний твой хозяин?
Слова эти были страшнее побоев. Пропадать так пропадать. Только не сейчас.
— Роберт. Роберт Феоктистов."
"— Летчик, — не удивился, а, скорее, удовлетворился Сырцов.
— А ты, дурочка, боялась, — ободрил сына министра Кузьминский. — Ну а теперь надевай штанишки.
* * *
Поломал-таки свое неукоснительно исполняемое дневное расписание Марин. Даша с Анной были так очаровательны! Они попели ему своими драгоценными голосами, и столь великодушный, бескорыстный с их стороны жест не мог остаться без столь же великодушного и бескорыстного ответа.
— Но это же не входит в ваше расписание, — тихо пошутила Дарья.
— Не входит! — восторженно согласился Борис Евсеевич. — И к черту расписание!
— Какой лихой! — засмеялась Анна и, будучи деловой женщиной, озабоченно осведомилась: — И во сколько обойдется тебе твоя лихость?
В ответ Марин, начитавшийся Карнеги (или, может, Паркинсона), назидательно ответствовал:
— Плох тот руководитель, в отсутствие которого начинает сбоить отлаженная машина.
— Тогда руководи, — подначила Анна.
Руководящее указание Марина было просто, как все гениальное:
— По кабакам и прочим злачным местам!
— Но я же не одета… — жеманно посопротивлялась Дарья.
— Если бы… — подчеркнуто огорчился находчивый Борис Евсеевич. — К сожалению, вы одеты, и утешает лишь одно: одеты вы чудесно.
— Не шибко богатая выдумка, Боб, но что с тобой поделаешь, — сказала Анна и пошла переодеваться.
Анна установила личный рекорд, ибо через пятнадцать минут, в темной юбке, в легком свитере под сереньким, очень дорогим пиджачком, удачно подкрашен ная и тщательно (грива дыбом) причесанная, она вошла в комнату:
— Поехали.
Охранник в изысканной униформе и шофер в ливрее послушно стояли у неохватного взглядом маринского лимузина. При виде привычно свободной барственной троицы они, распахнув автомобильные дверцы, старательно и одновременно поклонились.
Марин никак (виделись уже) на поклон не отреагировал, а дамы рассеянно и приветливо поздоровались:
— Здравствуйте! Здравствуйте!
Все трое устроились в заднем салоне. Шофер повернулся к ним (стекло пока еще было опущено) и бойко спросил:
— В офис, Борис Евсеевич?
— В Шереметьево. У нас там рейс через пятнадцать минут.
— Мы же по кабакам собрались, — сказала к радости Бориса Евсеевича наконец-то по-настоящему удивленная Анна.
