Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме.
У тебя дела нет.
— А я о чем говорю?
— Говоришь. А надо дело делать.
— Какое?
— Любое. Только обязательно делать, а не быть при нем.
— Вы о чем? — спросила Лидия Сергеевна, прикатив столик с чайниками, чашками и печеньями-вареньями.
— Тоска у него, — объяснил Смирнов. — Типа мировой скорби.
— Ага! — успокоилась Лидия Сергеевна. — Это бывает. Скоро пройдет.
Константин улыбнулся ей и вдруг неожиданно для самого себя спросил:
— А где Ксения? — И поспешил добавить, чтобы вышло как будто между прочим: — Если не секрет.
— Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! — загадочно произнес Смирнов, а Лидия Сергеевна понятно объяснила:
— Она в отъезде. Завтра вместе с Жорой ранним утром прилетит.
12
Насчет срочного свидания Михаил Семенович слегка приврал Славику для солидности. Нельзя же назвать слишком срочной встречу, которая должна состояться в полночь, через три часа с гаком. Когда проскочили под МКАД, Славик поинтересовался, куда путь держим.
Кобрин поразмышлял. Может, к Ляльке заскочить? Не предупредил. Да и какое это срочное деловое свидание? И Славик, и Артем, которого он на всякий случай прихватил с собой, знали Лялькин адрес и наверняка, ожидая его с этой деловой встречи, будут непочтительно смеяться над ним. А он не любил, когда над ним насмешки строят. Вдруг вспомнил, что Берта хвасталась своим сациви. Замечательное сациви готовила Берта. А он убежал от этого сациви. Страстно захотелось пожрать от пуза."
"— К Никитским воротам, — сурово распорядился Михаил Семенович. — К китайцам. Первая встреча у меня там в половине десятого.
…Лимузин влез на тротуар в устье Малой Бронной. Выбравшись на волю, Михаил Семенович обернулся. Славик и Артем вопросительно смотрели на него. А если бы к Ляльке заехал, то не на него бы смотрели, а меж собой переглядывались бы, паразиты.
— Здесь быть через полтора часа. А пока — свободны, — сказал Кобрин и деловито зашагал ко входу в ресторан.
Его знали здесь, любили его щедрые чаевые. Швейцар благоговейно снял с него пальтецо. А у дверей в зал уже ждал в полупоклоне его персональный официант, в сияющей улыбке обнажая верхнюю челюсть в золотых коронках.
Михаил Семенович пил слабенькое китайское вино, заедая побегами бамбука. Кушал королевские креветки, заглатывал черные яйца, усердно и не торопясь, расправлялся с вырезкой. Насытившись до отвала, принял хорошего коньячку, запивая кофейком. Из своего угла с бессмысленным любопытством Кобрин рассматривал публику, стараясь не думать о предстоящем истинно деловом свидании.
