Автор
В стенных галактиках света бриллиантовых люстр сверкало переливающееся мерцание. Метрдотель почти задела мимо непоседливая девушка, сутулый парень за соседним столиком как будто читал в толкнувшемся на него журнале. В ресторане рококо раскрываются яркие отношения и чувства — утонченные взгляды, взаимные хлопки в плечо и бурлящие молчания между столиками....
Ленка скинула с плеча сумку, склонилась над ней, начала молнию расстёгивать….
Документы хочет забрать, пронеслось у меня в мозгах.
— Стоп! — гаркнула я, — Документы не трогать!
— Да забирай с документами, мне по хрену, — Морозова разогнулась, подтолкнула сумку ногой, ко мне. И вдруг застыла уставившись мне за спину.
— Черт! Соседка прется, ты потише при ней, мы эту, — кивает на малышку, — соседям не показывали. Дай денег, ты обещала.
Соседка Ленкина, мимо нас не пошла, свернула на расчищенный тротуар.
У меня во внутреннем кармане куртки хранилась ""заначка,"" неприкосновенный запас, копила на подарок Мишане на День рождения, был порыв отдать их Ленке, чтобы катилась во все стороны, к чертям собачьим.
— Денег не дам. Иди домой, посмотри, как без доченьки пусто. Мой адрес знаешь, мозги на место встанут, приходи за ребенком. — сказала твердо, — пойдешь ко мне? — шепчу уткнувшейся мне в щеку холодным носиком малышке, — как моя хорошая тебя зовут?
— Блаженная, ты меня остановить, что ли пытаешься? Ну ты и дура.
Имя она не скажет, скоро три года, а говорить не научилась — тупая, мычит как немтырь. Вроде ее Веркой назвала, посмотри в свидетельстве о рождении, там написано. Морозова обогнула меня с ее дочкой на руках, и рысью понеслась к своему дому. Я повесила на плечо, брошенную Ленкой сумку и пошла в сторону Красноказарменной. Первый раз за пять лет, я мысленно обращалась к Шведову:
— Дождись Морозову возле подъезда, пожалуйста дождись! Покалечь эту мразь, не старайся не покалечить.
Маленькая девочка, не заплакала, оттого, что ушла мама, наоборот успокоилась, засопела. Я страшно боялась грохнуться вместе с ребенком. Понимала, что она засыпает, ножки устали и замерзнуть успела прилично, только — только у меня на ручках отогреваться начала. Пусть спит, не буду пока на ножки ставить. Девочка завозилась устраиваясь поудобнее.
— Вот так и меня, когда-то бабушке подбросили, — тоскливо просверлило в мозгах, — такую же ненужную.
Я тихонько запела ее для маленькой крошки, шла и пела:
— Баю баюшки-баю, живет барин на краю, он ни беден ни богат, у него много ребят,
У него много ребят, все по лавочкам сидят, все по лавочкам сидят, кашу с маслицем едят…
Слезы непроизвольно покатились у меня по щекам. Мы наконец добрели до моего дома.
