То есть ты думал, что я где-то там развлекаюсь с другим мужиком, и даже не попытался вмешаться?!
Я задумался, а так ли это было на самом деле? На тот момент слова Кости звучали действительно логично, но я… до последнего отказывался в их верить. Потому что знал. Знал, что Нина никогда так не поступит со мной. К тому же после её ужина с Костей я действительно знал, что такое настоящая ревность, от которой сводит зубы и хочется убивать.
Нет, тогда я совершенно точно знал, что дело не в другом мужчине.
А не нашёл я её тогда потому, что где-то внутри уже прекрасно понимал — Нине стало обо всём известно. Знал и боялся, так как уже видел маячившую на горизонте катастрофу.
— Я струсил, — признался, впившись ногтями в ладони. Из всех сегодняшних признаний именно это вдруг оказалось самым болезненным и уничижительным. — Боялся взглянуть в твои глаза и увидеть… разочарование.
Любимая зажала себе рот, то ли испуганно, то ли сдерживая поток брани, рвущейся наружу.
Я же резко выдохнул, словно прыгнув с обрыва, и быстро заговорил, пока у меня была ещё возможность говорить:
— Нужно было приехать за тобой, найти… но потом случилось то, что случилось…
***
За день до событий пролога
План был каким-то по-детски наивным. По крайней мере, проснувшись утром, я чётко осознал, что больше прятаться нельзя. Но во всей этой вакханалии осколков, по какой-то ужасной ошибке именовавшейся моей жизнью, не хватало одной важной детали. И вот тут-то и возникло это стыдливое ощущение беспомощности из прошлого. Пришлось взять себя в руки."
"Номер отца в моём телефоне был забит давно. Всё надеялся, что однажды подвернётся повод связаться с ним, а повод, увы, не находился. В первый год после армейки мечтал, что вот разбогатею и уж тогда с радостью брошу ему в лицо все свои достижения. Но потом… потом это словно потеряло всякий смысл, в конце концов, работал я не для него, а для своей семьи из двух человек — себя и Нины. Шли годы, а номер так и кочевал вместе с моей симкой из телефона в телефон, пока однажды я не загадал, что непременно свяжусь с единственным родителем, когда сам стану отцом: «Вот ты и стал дедом…» Эта фраза долгие годы крутилась в моей голове, но ей не довелось родиться на свет. Наши с Ниной дети погибли, а Егор в этот план совсем не вписывался. Наверное, мне было стыдно. И признаться отцу в том, что он оказался прав на мой счёт, было слишком невыносимо для меня.
Но сегодняшним утром это будто бы потеряло всякий смысл. Прав отец или нет. Пора было начинать жить своей жизнью, а не детскими страхами. Поэтому я дал себе зарок — позвоню. Сегодня же.
Но дотянул до самого вечера, находя сотни веских «нет».
И лишь сидя вечером на пустой кухне и изнывая от неизвестности, что там с Ниной, разбавленной желанием закурить, я достал свой сотовый.