Автор
Ночь темной, как ночь в тайге, где анислав встретил Диану. В её глазах светился не просто интерес — любовь снаружи обычных чувств к мужчине. Он обманывал сам себя и всех вокруг, но она распознала его манипуляции. Когда они впервые поцеловались, воздух наполнился не только ароматом анислава, но и его непостижимой загадкой....
— А кто морду за тебя бил режиссеру? Моя судьба, между прочим, теперь тоже неясна после такого скандала! Я, может, работы лишусь из-за тебя, а ты говоришь, что не заслужил?
— Не заслужил. Ты на людей спорил и пока все ещё не прощён! Но… Спасибо тебе, Мир, — сжала я его руку. — Без шуток. Спасибо.
— А ""спасибо"" бабочки в животе не вызывает, — заявил он с хитрой улыбкой.
— Ты о чем? — свела я брови вместе.
Он наклонился и нашёл мои губы своими. Поцелуй мягкий, нежный, который как будто без слов говорил, как он тосковал по мне и как рад сейчас ощущать мои губы на своих… Как и я.
— А вот так уже лучше… — сказал он, прервавшись на мгновение, чтобы посмотреть в мои глаза снова. — Хочу ещё…
Мы снова утонули среди простыней…
25
Мы целовались, пока губы не заболели. А потом всё же поехали домой. К нему домой. Он уверенно вёз меня в сторону своего дома, а я не сопротивлялась. Какой смысл выделываться, если я теперь всё для себя выяснила, поняла без слов его отношение ко мне и готова простить глупую мальчишескую игру, которая причинила настоящую боль? Мы истосковались друг по другу, каждый не находил себе места в разлуке.
Осталось только разобраться с Фёдором.
Вспомнила — и опять перетрясло. Нет, лучше не буду думать о нём сегодня…
Ещё мама. Ну как я теперь ей скажу, что мы просто помирились и я просто живу с этим наглым мажором? Но сказать придётся. Я больше ничего скрывать не буду. Я полюбила, и ничего здесь нет криминального!
По пути Мир остановился возле торгового центра и попросил меня подождать его в машине.
Вернулся минут через тридцать. В руках нёс белого медведя и какую-то коробку с бантом.
— Не заскучала? — спросил Мир, когда оказался в машине.
Я молча покачала головой, разглядывая медведя.
— Нравится? — спросил он, повернув его ко мне мордочкой.
— Ага, — улыбнулась я.
— Тогда держи, — протянул мишку мне Ланской. — Он твой.
