В глубине мрачного Парижа, сердце Рольфа колебалось между магией и страстью, окутывая его в атмосферу загадочной нежности. Кожа под губами мерцала как первоцвет, когда он целовал горящие соски сильнее, чем любое слово мог бы передать. Внутри Рольфа разгоралась жара и тайны, окуная его в мир, где эмоции стекались как искры магии....
"
"Слова слетели с губ сами по себе. Напряжение, повисшее в кабинете, стало почти ощутимым, и мне показалось, что должно что-то произойти — взрыв, катастрофа, или… еще один поцелуй. Но Стейн резко отвернулся, и дымка вокруг него медленно рассеялась.
Дышать стало легче. А внутри поселилось чувство сожаления по несбывшемуся.
— Кстати, я случайно оказалась в старой части замка и зашла в один из залов, — взяв себя в руки, негромко сказала мужу. — Там все такое… необычное. И саркофаг в центре, и укрывающий его стяг.
— Вы были в Зале славы?
В голосе Стейна отчетливо прозвучала тревога.
— Да. И у меня возник вопрос.
Я сделала паузу, раздумывая, как лучше сформулировать мысль, а Стейн настороженно произнес: — Что ж, спрашивайте.
— Вы ведь знали, что появившийся на моем запястье цветок — точная копия того, что изображен на вашем гербе?
— Знал, — не стал отнекиваться муж.
— Тогда, может, вы в курсе того, что означает его появление?
Я отодвинула манжету и показала Стейну неподвижно застывший цветочек.
— Нет, Софи. Для меня это такая же загадка, как и для вас.
Рольф с сожалением качнул головой, выехал из-за стола и взял меня за руку уже привычным жестом, а мое сердце так же привычно забилось быстрее.
— Надеюсь, однажды мы ее разгадаем, а пока, прошу вас, Софи, не ходите в старую часть замка.
— Но почему?
— Там небезопасно. Наверное, Хубер уже рассказал вам об аномалии?
— Да, я знаю, что в замке не действует магия.
— Это не совсем так, — после небольшой паузы произнес Стейн. — Иногда — очень редко, раз в сто-двести лет, в старой части Рендолла происходят неконтролируемые магические всплески. И в такие моменты может произойти все, что угодно. В прошлый раз, при моем деде, обрушилась Восточная башня. В этот — произошел взрыв, а за ним начался пожар.
— Выходит, это не было покушением?
— Вы считали это покушением?
Стейн приподнял бровь.
— Но ведь…
Я запнулась.
— А как же та попытка отравить вас? На приеме.
— Поверьте, Софи, эти случаи никак не связаны.
Стейн улыбнулся и едва ощутимо провел подушечкой большого пальца по моему запястью. И эта ласка отозвалась в сердце щемящей нежностью. И захотелось… Да чего только не захотелось — и поцелуев, и объятий, и всего того, что происходит между мужчиной и женщиной в темноте спальни.
