В глубине мрачного Парижа, сердце Рольфа колебалось между магией и страстью, окутывая его в атмосферу загадочной нежности. Кожа под губами мерцала как первоцвет, когда он целовал горящие соски сильнее, чем любое слово мог бы передать. Внутри Рольфа разгоралась жара и тайны, окуная его в мир, где эмоции стекались как искры магии....
Дворецкий незаметно вышел из кабинета, торопясь исполнить распоряжение хозяина."
"— Благодарю, — с признательностью сказала Амалия и посмотрела на меня блестящими темными глазами.
А я невольно отметила, что они удивительно красивы — большие, глубокие, опушенные длинными черными ресницами и похожие на крупную переспелую черешню. Совсем как у героинь любовных романов.
Значит, Стейну нравятся вот такие яркие дамы…
— Леди Стейн, я…
Амалия не договорила. Она беззвучно всхлипнула и поспешно отвернулась, пытаясь скрыть слезы.
— Леди Эшвуд, успокойтесь, все будет хорошо, — слегка изменившимся голосом произнес Стейн, и я заметила, как он на секунду сжал кулаки и тут же расслабил руки, словно заставляя себя оставаться спокойным.
Но я понимала, ему непросто дается это мнимое спокойствие, и решила побыстрее выставить из комнаты незваную гостью.
— Леди Эшвуд, идемте, я провожу вас в гостевые покои, а вы по дороге расскажете мне, что случилось с вашим братом, — предложила Амалии.
— Да, разумеется, — встрепенулась та и улыбнулась так искренне, что мне на миг стало неловко.
Я пропустила гостью вперед и пошла за ней к двери, но на пороге оглянулась на мужа. Тот выглядел напряженным, а во взгляде, которым он провожал Амалию, явственно читалось раздумье.
— Сюда, — выйдя из комнаты, позвала за собой гостью, а та тихо сказала:
— Я помню, где гостевые покои.
— Вот как?
— Да, мы тогда жили неподалеку, и моя матушка была очень дружна с леди Стейн, — ответила леди Эшвуд. — А здесь ничего не изменилось, — поднимаясь вслед за мной по лестнице, заметила Амалия. — Все осталось прежним.
По лицу девушки скользнула тень, а в глазах застыла печаль.
— Так что произошло с вашим братом?
Я поторопилась отвлечь гостью от грустных мыслей.
— Я не знаю, что и думать, — ответила та. — Еще вчера Сомерсет был в полном порядке, а сегодня утром его стало лихорадить, а потом он и вовсе лишился чувств.
— Я постараюсь, леди Эшвуд, — сказала в ответ, а сама подумала, что гостья слишком хорошо осведомлена обо всем, что происходит в Рендолле.
— Амалия, — остановившись и порывисто взяв меня за руку, сказала та.— Зовите меня Амалия.
