София Экман бежала от хриплого злобного голоса своего бывшего пациента. Ее мать-Заступница просила скорее забыть этот сальный взгляд и прикосновение холодных губ. Она летела по заснеженной улице, пытаясь избавиться от напоминаний и воспоминаний.
– Что ж, хорошо, – сам не до конца уверенный, зачем это делает, кивнул Рольф. – Месяц, начиная с сегодняшнего дня. И после вы уходите.
– Договорились, – мило улыбнулась девица и протянула руку.
София Экман
Взгляд Стейна завораживал. Я смотрела в непроницаемую черноту и чувствовала, как в ней пульсирует и переливается магия, как на самом дне миндалевидных глаз мелькают красноватые блики. И как меня затягивает в открывшуюся бездонную воронку. Казалось, еще секунда – и я растворюсь в ней без остатка и полностью потеряюсь в глядящей на меня бездне.
– Значит, вы согласны принять мою помощь? – С трудом преодолев чужое давление, спросила у Стейна."
"– Только на определенных условиях, – властно произнес тот, и меня поразило, сколько уверенности и силы прозвучало в низком, с легким оттенком металла, голосе.
Стейн холодно усмехнулся и полоснул меня очередным убийственным взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Все-таки я оказалась права.
– Мне понятны ваши условия, но давайте уточним, – как можно спокойнее произнесла в ответ. – Если вам станет плохо в обед или ночью, я могу войти и помочь?
– Нет.
– То есть вы предлагаете мне бездействовать?
– Именно, – высокомерно подтвердил Стейн. – Так что возвращаемся к пункту второму – не входить в мою комнату чаще двух раз в день.
– А что считать вашей комнатой? Кабинет? Или спальню?
Я уточняла специально, чтобы разговорить упрямого пациента.
– Это не имеет значения, – отрезал Стейн. – Касаемо условий спора – моя комната та, в которой я нахожусь в данный момент.
