София Экман бежала от хриплого злобного голоса своего бывшего пациента. Ее мать-Заступница просила скорее забыть этот сальный взгляд и прикосновение холодных губ. Она летела по заснеженной улице, пытаясь избавиться от напоминаний и воспоминаний.
Рольф Стейн
«Это недоразумение, – думал он, разглядывая белокурую головку, лежащую у него на груди. – Глупое и досадное недоразумение».
Внутри поднималось раздражение, смешанное с каким-то непонятным чувством. Неприязнью? Интересом? Волнением? Кровь быстрее бежала по венам, по телу распространялось тепло, и даже в ногах, которых он практически не чувствовал раньше, что-то едва ощутимо покалывало. А ушлая девица спала так спокойно, словно он был неодушевленным предметом – столом или подушкой.
Рольф прислушивался к ее тихому дыханию и не мог заставить себя разбудить нахалку.
«Уволю, – думал он, с каждой минутой раздражаясь все сильнее. – Вышвырну вслед за остальными. А потом заколочу дом и уеду в Эгерт, подальше от знакомых и от Эндрю с его глупыми планами».
Да, именно так ему и следовало поступить с самого начала. Не стоило возвращаться в столицу и рассказывать тетушке Джейн о случившемся. И тогда не было бы в его жизни ни кузена Эндрю с его навязчивой опекой, ни визитов скорбящих родственников, ни поганого ощущения собственной слабости и беспомощности.
Девица тихо вздохнула во сне, и ее теплое дыхание прошлось по щеке. А его собственное на секунду сбилось.
«Только этого не хватало, – раздраженно подумал он и покосился на безмятежно спящую сестру. – Это ж какой бесстыжей нужно быть, чтобы так себя вести!»
Правда, несмотря на все эти мысли, он так и не сумел заставить себя разбудить девицу.
Еще бы дыхание восстановить. И сердце к порядку призвать, чтобы не колотилось, как сумасшедшее. Хотя, чего он удивляется? Тело реагирует на присутствие рядом женщины, и без разницы, что он сейчас для любой из них безопасен. Ни репутацию не испортит, ни что-либо другое. Рес!
Рольф беззвучно выругался и разозлился.
София Экман
– Эй, как вас там? Просыпайтесь!
Недовольный голос доносился словно из бочки. И меня почему-то качало, как во время шторма.
– Слышите меня? Вставайте!
Веки казались такими тяжелыми, что поднять их представлялось невозможной задачей.
– Мне долго ждать? – Гудел сердитый голос, а под головой продолжала качаться палуба.
Странно.
