София Экман бежала от хриплого злобного голоса своего бывшего пациента. Ее мать-Заступница просила скорее забыть этот сальный взгляд и прикосновение холодных губ. Она летела по заснеженной улице, пытаясь избавиться от напоминаний и воспоминаний.
Жесткие черты, хищный, почти убийственный взгляд, отчетливая темная сила, пляшущая вокруг затянутой в черную пару фигуры – такой глава магполиции вызывал страх.
Я невольно попятилась.
– Лорд Каллеман, вы не имеете права! – Полузадушено просипел блондин.
– Я тебе покажу права, щенок, – тихо сказал Каллеман и встряхнул противника, как безвольную тряпку. – Говорил же, держись от моей жены подальше. Ты плохо меня услышал?
– Леди Эвелин сама может решать, с кем ей общаться! – Не понимая, что делает только хуже, гонорился блондин.
– Ты что-то путаешь, дружок, – иронично произнес Каллеман, и у меня мороз по коже пошел от того, как он это сказал. – Своей жене я ничего не запрещаю. А вот тебе…
Он замолчал на пару секунд, а потом как-то очень веско добавил:"
"– Больше предупреждать не буду, Ройзен. Пошел отсюда. И если еще раз увижу, что трешься возле Эвелин, голову откручу, и скажу, что так и было. Тем более, твой дед уже давно подумывает передать наследство Генри. А тут и повод будет – зачем безголовому герцогский титул?
– Вы мне угрожаете? – Вскинулся Ройзен, покраснев от натуги.
– Больно надо, – хмыкнул Каллеман. – Надеюсь, ты меня услышал. Больше повторять не буду.
Он отпустил своего собеседника и брезгливо отряхнул руки, а блондин, пошатываясь, побрел по коридору в противоположную от зала приемов сторону. И выглядел при этом так, будто залпом выпил литр неразбавленной дацки.
Каллеман посмотрел ему вслед и криво усмехнулся.
– Щенок, – тихо хмыкнул глава магполиции и достал портсигар.
По коридору потянуло терпким горьковатым дымом. Я осторожно попятилась, собираясь вернуться в зал, но в этот момент в коридоре послышался звонкий перестук каблучков, и навстречу мне попалась та самая светловолосая девушка, жена Каллемана. Она пронеслась мимо меня и кинулась к мужу.
– Эрик?
– Да, любовь моя?
Голос Каллемана так разительно изменился, что я замерла на месте, а потом, не сдержав любопытства, вернулась к своему наблюдательному пункту.
– Ты снова за свое? – Сердито произнесла девушка, при этом нежно отводя от лица мужа выбившуюся темную прядь.
– О чем ты?
Каллеман удивился так искренне, что, не наблюдай я недавнюю сцену, то наверняка бы поверила. Но леди Каллеман, похоже, хорошо знала своего супруга.
– Что ты сделал с несчастным Ройзеном? – Настойчиво спросила она.
– Да ничего я с ним не делал, – совершенно спокойно ответил Каллеман. – Мы просто поговорили, Эви.
– Знаю я твои разговоры, – фыркнула девушка.
