Автор
В мрачном здании спецслужбы внезапно разгорается скандал. Начальник отказывает студентке в стажировке, несмотря на ее усердные усилия и преддипломную практику по актуальной теме. Это шокирует всех присутствующих — кроме главного: они знают, что это лишь начало незаметной войны между магическими силами....
Наклоняюсь и шиплю в бледное лицо испуганно оборотня.
— Люблю, когда стонут!
И тут же замираю, услышав вой полицейских сирен…
Пришла в себя я час спустя. В голове шумело, а перед глазами двоилось от магического отката. Воспоминания были отрывочные и… злые.
Слабо звякнули цепи и я через усилие села на жестком казенном лежаке. Камера. Чертова тюремная камера!
Ну, конечно, где же еще я могла оказаться!
— Ну что, валькирия, очнулась? — хмыкнул через решетку дежурный.
Я подняла голову, глядя на охранника. Вампир.
— Ну ты даешь! — а еще он явно любил поговорить. — В одиночку разбросать четверых волков — это еще надо суметь!
— Они напали на меня, — отозвалась я и закашлялась — в горле пересохло. — Хотели изнасиловать.
— Я так и подумал, — кивнул полицейский, сверкнув красными глазами.
Понятно. Все как обычно решают связи и деньги.
Я устало прислонилась к решетке и закрыла глаза. Конечно, можно было бы попробовать связаться с Кортесом — служебный кристалл связи все еще болтался у меня на шее. Но я отключила магическую связь — для артефактора моего уровня это не было проблемой.
К тому же, вновь попросить у него помощи, значит признать себя слабой и беспомощной. Опять.
Не хочу его видеть! Не могу и не хочу!
Хотя… у меня ведь тоже есть богатенький папаша со связями.
— Пожалуйста, офицер, — я умоляюще уставилась на офицера, — я же имею право на один телефонный звонок? Связаться с родственниками?
Мужчина демонстративно глянул на мои руки, закованные в антимагические перчатки. Хотя по виду они скорее напоминали боксерские. В такой конструкции я не смогла бы даже почесать нос.
— Тогда вы можете позвонить за меня? Прошу вас… Мой отец тоже известный человек. То есть дракон. Я полукровка.
Полицейский заколебался. Я чувствовала, что явно ему понравилась, но он все же колебался между жалостью ко мне и служебными обязанностями.
