Автор
Олеся с недоумением перечитывает пришедшее из ГИБДД сообщение, пораженная штрафом. Встреча с полицейским на камеры кажется каким-то несбыточным и забавным сюрпризом в своей жизни. Постановление за редкость присылают по электронной почте, будто издеваясь над ее невнимательностью....
А услышав первую же фразу матери, моментально вспоминаю, что разговариваю с кем угодно, но точно не с близким человеком. Близкие так мерзко и нагло с теми, кого любят и ценят, себя не ведут.
– Алло.
– Олеська, ах ты зараза бессовестная! Неужели меня игнорировать вздумала?
Качаю головой.
Честное слово, уже даже не больно, просто дико неприятно, что приходится всё это слушать. И как язык только не отсохнет, собственному ребенку такие мерзости говорить?
Хотя, чему там отсыхать? В помойке-то?
– И тебе здравствуй, мамочка, – произношу тем не менее с ехидной улыбкой в голосе.
Если она думала сожрать меня нахрапом, то самое время понять, номер не пройдет.
– Какое соскучилась?! Я в больнице вообще-то! Из-за тебя, мерзавка! Ты хоть в курсе, что Алиса ночью в пожар попала и сильно пострадала? Знаешь, что у нее лицо и руки обгорели?
– Пока нет.
– Пока не-е-ет, – передразнивает и тут же плюет. – Бестолочь! Это ты! Ты во всем виновата! Из-за тебя пожар произошел! Купила бы нормальную технику в дом, а не экономила, все бы хорошо было, а теперь… – срывается в визг, но быстро берет себя в руки и вновь начинает шипеть-язвить, – врач сказал, несколько операций понадобится, чтобы вернуть моей дочери былую красоту.
– Твоей дочери? Хмм… Я тоже твоя дочь, – делаю акцент на родстве и намеренно пропускаю информацию о здоровье младшей сводной мимо ушей. Хотя, конечно же, запоминаю.
– Да какая ты дочь? Одни проблемы от тебя!
– Ну уж какую родила, – не остаюсь в долгу.
– Ой, наивная, как дитя. Будто сложно Алисочке было сделать дубликаты ключей, пока она там жила?! – раскрывает мамуля глаза на простоту решения вопроса. – Да я ей сама посоветовала. Как знала, что ты, жадина окаянная, выкинешь ее на улицу.
– На какую улицу, Римма Максимовна? – не скрываю удивления в голосе. – Она в твоей квартире прописана и живет. Там, откуда ты сама, дорогая мамуля, меня выкинула при первой же возможности.
Смотрю на Ирину. Она утвердительно кивает в такт моим словам и показывает вскинутые вверх большие пальцы обеих рук. Мол, давай, детка, жги в том же духе.
– Ничего, не пропала же, – следует коробящий прямотой ответ. – Вон, живешь, как сыр в масле катаешься, а все жмешься, жмешься. Нет бы к матери родной пришла, денег принесла, продуктов купила. Или квартирку попросторнее. Нас четверо, а мы в трешке ютимся.
