Автор
В Пари на сиротку, ревнивый друг Натана не может устоять перед очаровательной и своенравной холмгольванкой-сиротой Хелли. Под звездами она отказывается от всех предложенных покровительств, пока в ее глазах не выгорает решимость выбрать правильного защитника.
Так между собой только аристократы общались.
Мы еще смеялись, что даже муж к жене мог почтительно на “вы” обращаться. И удивлялись. Какая любовь-то с тем, кто такую дистанцию держит?
– Как вы, – он опять с нажимом выделил забытое мной обращение, – могли заметить, профессор Фирс не согласился с этим.
– Да он меня и слушать не стал!
– Именно. Потому сомневаюсь, что мои слова были способны изменить ситуацию.
– Но это же нечестно! Так нельзя! В общем, я несогласная! Покажите мне полигон, а работать я сама буду.
Синие глаза поднялись к небу, демонстрируя запредельную тоску.
– Я счастлив, что вы решили восстановить справедливость, мисс, но это не обсуждается. Я мужчина – и в силах брать на себя ответственность.
Прозвучало прям очень серьезно. Я даже чуть вздрогнула.
Еще некоторое время мы шли по дорожкам молча, и, наверное, только через несколько минут я поняла, что уже не задыхаюсь, пытаясь подстроиться под шаг Тариса Тарга.
Прикусив губу, я покосилась на невозмутимого парня, на каштановых волосах которого играли солнечные блики, и осторожно спросила:
– А у вас тут все на “вы”? И к студентам, и к преподавателям, и вообще ко всем-всем?
– К преподавателям – да. К друг другу – по обстоятельствам. – Спустя пару секунд он нехотя добавил: – Хотя последний указ короля вышел буквально несколько дней назад, с началом учебного года.
– Тогда и нам, получается, надо? – обрадовалась я.
Все же вопрос речи и ее наполнения оказался для меня очень сложным! Не получилось вот так сразу, одним волевым решением искоренить многолетние привычки. А жаль.
– Пожалуй, это резонно, – сказал Тарис с явной неохотой.
– А еще резонно позволить себе не отрабатывать чужое наказание, – посоветовала я.
– Как ваш… твой куратор, я обязан как минимум присутствовать на твоей первой отработке, – отрезал Тарис.
Мое имя прозвучало с заметным сомнением. А потом он повторил:
– Хелли… Нет, это решительно невозможно. Хеллиана.
Слушая, как он пробует звуки моего имени и явно находит их ужасными, я помрачнела. В глубине души плеснуло обидой и гневом.
Все желание строить какие-то мостки обрушилось. Надо лишь пережить отработку, и все! И после как можно меньше с ним пересекаться.
