Автор
В зале студентов бурлит ропот. Марк Волшин заявляет, что за три дня он с новенькой переспит, в то время как остальные студенты уверяют, что максимум - два дня. Настроение настолько напряженное, что даже трепаку девушки с ее записями подвергается насмешкам. Каждый ждет, кто же из них окажется первым в этой веселой розысках....
Гонка. Мерз. Ультиматум. Гордеев. Свобода.
В голове не укладывалось. Я шумно выдохнула, уткнулась лицом в ладони и замерла.
— Только не говори, что опять ревешь.
Внутри что-то щелкнуло. Сломалось. Рассыпалось на осколки, и горячей лавой прошлось по венам.
— Даже не думала, — прошелестела еле слышно.
— Это хорошо. А то мне уже начало казаться, что ты только и можешь, что слезы лить.
Мерз… такой Мерз.
Я отняла руки от лица и посмотрела на него так, словно впервые вижу. Кто бы мог подумать, что именно он выцарапает для меня билет в свободную жизнь? Тот самый черт, что поспорил на меня при первой же встрече.
— Гордеев все еще здесь?
— Уехал. Унесся прочь, как ураган, будто ему шлея под хвост попала.
Я прикрыла глаза, пытаясь свыкнуться с новой реальностью.
Уехал. Насовсем. Я больше его не увижу. Никогда.
Не помереть бы от счастья. Бедное мое сердце, оно сегодня колотится просто на износ, на разрыв, на грани инфаркта.
— Почему ты на меня не смотрел?!
Меранов усмехнулся:
— Я просто от ревности давился.
— Давился он! — тряхнула головой, пытаясь разогнать непрекращающийся шум в висках.
Откат накрыл. Жестокий. Аж до тошноты. Слабость такая, что едва на ногах удавалось держаться.
— Мне надо было обойти его в гонке, а если бы на тебя посмотрел — то не сдержался бы и устроил драку.
— Я бы с радостью посмотрела, как вы друг другу морды бьете, — растерянно протянула я, — поломали бы друг другу носы и ребра, раскидали бы по сторонам брови, зубы…
— Все, Оса вернулась, — усмехнулся Мерз, — снова кусаться начала?
— Оса в шоке.
Где-то поодаль не утихали радостные вопли, кто-то опять выбрался на трассу, заезды возобновились. Там продолжалась жизнь, а вокруг нас она будто замерла, притихла.
— Может, сбежим отсюда, пока о нас снова не вспомнили и не вытащили в круг почета? — предложил Захар.
— С удовольствием.
— Жди здесь, — он растворился в темноте, будто его и не было, а мне внезапно стало холодно.
С ним жестко. На грани. Ступая по раскаленным углям. А без него холодно и пусто.
И как с этим жить дальше? Что от нас останется под конец этой истории? Да и останется ли?
Через пару минут мы уже ехали к городу. Не торопясь, со скоростью шестьдесят километров в час, ползли по темной дороге.
