Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
И когда меня по инерции тянет к нему, Лекс отстраняется, словно от прокаженной.
Отходит, увеличивая расстояние между нами до нескольких метров.
— Я забираю щенка. Сколько денег тебе нужно, Виктория?
Но меня так основательно придавило шоком, что я даже губ разжать не могу. Это не получается на уровне тел, как будто вся эта функция полностью вышла из строя на неопределенный срок. Но руки меня, слава богу, еще слушаются, так что вместо всех непроизнесенных «ласковых» слов я от души скручиваю ему фигуры из двух средних пальцев.
В ответ на мою пантомиму на лице Лекса не дергается ни один мускул.
Он достает портмоне и начинает отсчитывать купюры по двести евро. Отсчитав десять, вопросительно поднимает бровь в мою сторону.
Я повторяю свой предыдущий жест.
Тогда Лекс отчитывает еще столько же.
— Виктория, это хорошие деньги. Забирай и будем в расчете.
Он правда думает, что я собиралась избавиться от щенка.
Он действительно абсолютно в этом уверен.
Бурлящая внутри злость, наконец, пробивает путь наружу через мое горло, возвращая способность говорить.
— Ты просто конченый мудак, — произношу без тени сомнения в том, что слова можно было выбрать и помягче. Если в эту минуту в чем-то и сомневаюсь, то лишь в том, не звучат ли они слишком деликатно. — Мразь. Подонок. Пошел на хуй, Янковский. Чтобы глаза мои тебя не видели. Больше. Никогда.
Поразительно, насколько легче может стать от одного прямолинейного посыла. Как говорится — вместо тысячи слов и реверансов.
Мне нужны деньги, но прямо сейчас нужнее уйти подальше из того пространства, где мы с Лексом можем даже гипотетически дышать одним и тем же воздухом.
Глава шестьдесят седьмая: Лекс
Вика скрывается за дверьми ветеринарной клиники, а я еще несколько минут смотрю ей вслед, даже когда от не осталось даже тонкого аромата цветов, который преследовал меня буквально весь день.
Нужно выдохнуть.
Чуйка, которая никогда меня не подводила, подсказывает, что прямо сейчас нужно оставить все как есть. Я ведь не собирался устраивать скандал.
