Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
Но ладно, так и быть, а то вдруг еще лопнешь от злости, и тогда твоей драгоценной любимой придется постить фото траурных пирожков с капустой, а не идеальных круассанов с фисташковым кремом. Господи, как вообще нормальный человек может поглощать такое количество глютена?
— Вик, я слышал, что у части людей, переживших стихийное бедствие или катастрофу, последствия психотравмы могут проявляться не сразу. Сходи к врачу, потому что с твоей головой точно не все в порядке.
— С моей головой все в порядке, Яновский. А вот с желудком- не очень.
— А не пошла бы ты…"
"— Или я скину весь этот длинный, очень длинный «фотомонтаж» твоей невесте, — успеваю перебить его до того, как Лекс меня пошлет. После всего, что он уже и так сделал, я больше не смогу с ним разговаривать, если он еще раз меня пошлет. Я просто перестану себя уважать, если сяду с ним за один стол и позволю оплатить счет. Но тогда на моем плане тоже можно будет ставить жирный крест, а лавочка на вокзале из сомнительной неприятной перспективы превратится в постоянное и реальное место жительства.
Лекс ожидаемо замолкает.
Я не тороплю, даю ему возможность самому нарисовать масштабы вырисовывающегося скандала в датском королевстве. Никакие мои угрозы не будут такими красочными, как работа его собственного воображения.
— Я так понимаю, ты решила упасть на самое дно, Виктория? — подает голос Лекс.
В одной этой фразе презрения больше, чем за все последние месяцы вместе взятые.
— Ну куда уж нам, жителям Бездны, до вас — ангелоподобных, никогда не ошибающихся, кристальное чистых существ. Хотя, погоди, кажется, хорошие мужчины не трахают своих бывших в пяти минутах от связывания себе брачными узами. Но знаешь что, Яновский? Мне твои оскорбления решительно надоели. Если кроме очередной попытки меня унизить тебе нечего сказать, то на этом наш разговор лучше закончить.
— Хорошо, Вика, — отвращение в его голосе сменяется раздражительностью. — Только будь добра, сжался над этим униженным мудаком и перенеси встречу на девятнадцать тридцать, потому что в это время я никак не смогу к тебе приехать. Буду с невестой на консультации у организатора свадьбы — могу не успеть.
И снова издевка, но она кажется самоуничижительной только на первый взгляд.
