Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
Потому что в ту самую минуту, как Лекс перестает выглядеть как разъяренный бык и превращается в улыбчивую самодовольную сволочь, я остро осознаю, что люблю его.
Что моя голова окончательно и бесповоротно потеряна.
Что внутри моего сердца раздулась огромная, как рыба-еж нежность. Мне так сильно хочется обнять его, что если бы прямо сейчас какая-то добрая душа предложила распять меня на дыбе, я не раздумывая согласилась бы.
Но и желание выцарапать глаза этому мудаку, тоже никуда не делось.
— Что-то скучно с тобой стало.
— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, куда и на что я собираюсь потратить деньги.
— Мои деньги, — поправляет он.
— После того, как они окажутся у меня на карте — они перестанут быть твоими. Хочешь узнать, куда и на что девочки могут потратить пять тысяч евро? Выйди на улицу и устрой интервью.
— Может твоему напудренному и надушенному мозгу тяжело в это поверить, но жизнь среднестатистической женщины, к которой я не имею никакого отношения, меня крайне мало интересует.
— Ну так поинтересуйся у своей драгоценной невесты, раз уж она носит на своем пальце тот огромный бриллиант грушевидной огранки! — ляпаю не подумав.
И только через секунду, когда улыбка медленно сползает с лица Лекса, соображаю, что натворила. Теперь Лекс знает, что я рылась в его вещах. И хоть я точно ничего там и пальце мне тронула, сам факт покрывает мой и без того испачканный «светлый образ» жирным слоем грязи.
Кажется, на пару к дыбе мне еще и рот зашить не помешает.
— Ты в курсе про кольцо, — нарочно растягивая слова, нарушает молчание Лекс. — Кто-то здесь маленькая подлая…
— Это вышло случайно! — перебиваю я, потому что дала себе обещание не ждать, а уходить сразу, после первого же оскорбления. Странно звучит, учитывая все, что он и так успел наговорить.
— Ты рылась в моих вещах… — он говорит это так, будто расследование преступления уже случилось и приговор по мою душу был вынесен миллион лет назад.
— Да нет же!
— … иначе ты не узнала бы про кольцо, — не обращая внимания на мои слова, продолжает Лекс.
На этот вопрос я не хочу отвечать даже мысленно.
— И знаешь, сколько из них шарились по моим карманам после перепихона?
Я продолжаю молчать, потому что на этот раз мне нечем защищаться. Да и что говорить, если прямо в эту секунду я вообще не помню, как мой любопытный нос и руки оказались в том огромном пакете.
