Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
— Ну во время обмена денежными знаками мы меридианы и параллели не уточняли, но тебе совершенно не о чем беспокоится — Лекс ясно дал понять, что если мы даже совершенно случайно столкнемся на одной улице, то мне лучше сразу удавиться, иначе меня ждет долгая и мучительная смерть от его рук.
— Ты всегда так много болтаешь? — Впервые за время нашего разговора Катя позволяет себе что-то вроде брезгливости.
— Это просто нервы, — как будто беззаботно пожимаю плечами. — Не каждый день встречаешь девушку своего бывшего.
Хотя на самом деле вся эта ситуация — один сплошной болевой триггер. Моментальный возврат в тот день, когда у меня на пороге появилась жена Егора. Сейчас мне кажется, что у них с Катей даже взгляды похожи и руки, только жена Егора была абсолютно спокойно, не крутила броши (может потому, что ее не было), а попросила чашку чая и поговорить. За все время нашего с ней непростого разговора ни разу меня не оскорбила, не повысила тон и называла исключительно Викторией.
Катя нервничает чуть больше: сдергивает шаль и неаккуратно заталкивает ее в сумку, которая для таких объемных вещей явно не предназначена. Я молча наблюдаю за ее движениями и стараюсь не упускать из виду Тихого, который следит за нами как бойцовский бультерьер, готовый в любой момент броситься спасать свою ненаглядную. Неужели Лекс настолько слепой, что не замечает очевидного? Тут одной минуты достаточно, чтобы понять.
— Мы с Лексом… — Катя спотыкается об какие-то непроизнесенные слова.
— Я в курсе, что у вас любовь-морковь и красивое колечко. Поздравляю.
Катя на это ничего не отвечает, только еще больше хмурится и снова пытается затолкать платок в маленькую сумочку.
— Откуда ты знаешь про кольцо? — спрашивает она немного погодя, когда становится понятно, что молчание в нашем разговоре нужно либо заканчивать, либо прощаться.
— Не переживай — участия в его выборе и покупке я не принимала. Просто случайно… — спотыкаюсь, вовремя сообразив, что Лекс вряд ли распространялся о том, что два дня в Праге мы жили в одном номере. — Лекс случайно обмолвился. А может и не случайно, а чтобы в очередной раз показать, что у моих планов на него нет никаких шансов. Но есть маленькая поправочка — у меня и так не было никаких планов.
