Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
Да мне змея кажется сексуальнее, чем, блядь, ты!
— Именно поэтому ты набросился на меня как неандерталец?!
— Да кому ты уперлась, дура набитая.
Я с легкостью могу припомнить все те дни, когда он буквально пройти спокойно мимо меня не мог, чтобы не шлепнуть или не поцеловать, и примерно каждый второй раз такие «знаки внимания» заканчивались сексом, после которого я еще несколько часов ходила как кавалерист! И хоть все это было в прошлом — сегодняшнее его поведение все равно намекает, что Лекс все еще что-то ко мне чувствует.
Кстати, а вот и план «В» — пока Хасский будет реанимировать «Гринтек», я попытаюсь снова охмурить Лекса. Да, сегодняшние мои планы потерпели полное фиаско, но я тоже наломала дров. Ничего, первый блин всегда комом. Просто в следующий раз я подготовлюсь как следует. Я же помню, как он меня любил — такие чувства просто так не проходят. А то, что случилось… ну… с кем не бывает?
— Хорошо, Лекс.
Он уже третий раз за вечер шастает по мне взглядом, но теперь не скрывает, что делает это явно оценивающе. Несколько раз вверх и вниз, как будто испытывает мое терпение на прочность. А вот фиг тебе! Я — само спокойствие, и можешь хоть обсмотреться — даже с места не сдвинусь.
— Если через три месяца акции «Гринтек» упадут хотя бы на ноль целых, одну десятую процента от сегодняшней стоимости — ты уедешь из этого города и больше никогда сюда не вернешься.
— Что? — У меня что — слуховые галлюцинации? Он же не может говорить это всерьез?
— … переедешь вот сюда.
Лекс показывает на телефоне пару фотографий, которые успевает найти, пока я пытаюсь понять, шутит он или говорит всерьез. От пейзажей на этих фото веет такой глубинкой и безысходностью, что у меня за считаные секунды развивается депрессия.
— Ты шутишь, да?
— Не-а, — усмехается Лекс.
— Это там что — корова?!
— Это коза, Вика. — Уголки его рта снова дергаются от плохо сдерживаемого смеха. — Их иногда пасут.
— Прямо… в городе?
— Прикинь!
— Нет! — Мне впервые в жизни хочется перекреститься. Он точно из ума выжил.
