Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
Я вижу его идеально выбритый затылок и тень щетины на подбородке, когда он слегка поворачивает голову, как будто знает, что я уже рядом.
— Привет, Лекс, — здороваюсь я, становлюсь напротив и жду, когда он поможет мне сесть.
Но он даже не шевелится, вместо этого кивает стоящему за моей спиной официанту, чтобы тот отодвинул для меня стул.
«Ну допустим», — мысленно шиплю я, а в реальности продолжаю хранить каменную непроницательную вежливость.
— А можно мне… — хочу попросить меню, но Лекс резко перебивает дернувшегося было за планшетом официанта.
— В этом нет необходимости, девушка уходит через пять минут.
Что, блин? Я голодная, я нарочно ничего не ела, потому что рассчитывала на нормальный ужин в приличном месте.
Пока я пытаюсь понять, что происходит, Лекс ошарашивает меня очередным громким жестом. Причем «громким» в буквальном смысле этого слова, потому что небрежно швыряет передо мной папку с документами. Она тонкая, но звук от шлепка об столешницу такой, будто у кого-то из нас двоих порвало причинное место.
— Договор, Виктория. Почитай внимательно, чтобы все было в порядке, подписывай — и убирайся. Ну или не подписывай, но все равно убирайся. У тебя пять минут.
Ну нет. У моего ангельского терпения тоже есть предел!"
"Я, даже пальцем не притронувшись к бумажкам, ставлю локти на стол, соединяю ладони «полочкой» и, удобно устроив на них подбородок, упираюсь взглядом в это самодовольное чмо. Несколько секунд Лекс пытается делать вид, что не замечает мою позу, но потом все-таки разводит руками с громким:
— Что, блядь, опять не так? Снова ресторан не угодил?
— Нет, место отличное, — улыбаюсь, как ни в чем не бывало.
— Тогда какого хрена, Вика?
— Вот смотрю на тебя, Лекс, и пытаюсь понять, что должно случиться, чтобы человек превратился в секундомер. Пять минут, десять минут, тридцать секунд. Ты когда в туалет ходишь, тоже по часам это делаешь?
— Должна случиться одна корыстная особь женского пола, — резко отвечает он, и собственная шутка, которая казалась мне довольно едкой, превращается в собственноручно подложенную под задницу кнопку.
— Если ты планируешь обесценить меня, то зря стараешься.
Лекс разворачивается на стуле нарочно садится боком, чтобы вальяжно закинуть ногу на ногу. Медленно, чтобы я точно заметила, мерит меня взглядом.
