В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
На меня он подумает в последнюю очередь. Скорее на твоих дружков в порту.
Стемнело. Мы стояли друг напротив друга, я с трудом различала очертания его фигуры в тусклом свете окон школы. Он не торопился уходить, а я не знала, как поблагодарить его. Я бы могла сделать серебряный чайник или тарелочки, но боюсь, он рассмеется мне в лицо.
– Может, подаришь поцелуй за спасение? – вдруг произнес Хорн, наклоняясь.
Я инстинктивно шарахнулась назад, вжавшись спиной в частокол забора. Он приблизил лицо почти вплотную, и я увидела, что его губы изогнуты в насмешливой ухмылке, а глаза остаются серьезными.
– А я хотел еще раз предложить стать моей любовницей, – вот ведь странно, голос у него вроде был веселый и беззаботный, но смотрел он так, словно от моего ответа зависела жизнь. Я прикрыла веки, почувствовав внезапное головокружение. – Да… Вижу, что еще рано. Теперь, когда у тебя в кавалерах наследник, ты и не посмотришь на бедного ария.
Мне вдруг стало стыдно за свой испуг. Он спас меня, опять спас от страшной участи, гораздо более ужасной, чем поцелуй.
– Спасибо вам, арий Хорн, – выдавила я из себя тихо.
Почему-то захотелось плакать. Навалилась безмерная жалость к себе. Не удержавшись, я хлюпнула носом, часто заморгала, тщетно прогоняя влагу. Лицо Хорна скривилось.
– Не думай, я не благородный рыцарь, спасающий прекрасных пленниц, – буркнул он сварливо, – у меня свой интерес. Я просто не хочу, чтобы ты досталась моему отцу.
"Я хотела сказать, что сломать меня не так уж просто. Что все, что могло меня сломать, уже свершилось в моей жизни, а хуже этого быть не может. Но промолчала. Лишь смотрела на идеально красивое лицо, белевшее в темноте. Вдруг накатило странное чувство, что этот самовлюблённый бездельник, ничего из себя не представляющий, умеющий лишь закатывать вечеринки, веселиться и менять любовниц стал ближе самых близких друзей, что мы с ним одно целое.
Хорн рвано выдохнул. Склонился еще ближе, почти касаясь моих губ. Мелькнула предательская мысль – если поцелует, я не буду препятствовать. Пусть это будет моей расплатой за спасение.
– Ты удивительная, – его шепот был на грани слышимости, шевельнулись лишь губы, – чудо, случайно появившееся в нашем мире и оказавшееся на моем пути.
