В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
***
За завтраком Эдвард был мрачнее тучи. У него настроение частенько прыгало от радостного оптимизма до черной апатии. Он мог на обеде шутить и улыбаться, а на ужине я не могла вытянуть из него двух слов. В такие минуты просто сидела рядом, ела и думала о своем. На его отношении ко мне это никак не отражалось, а вот вечно стоящим телохранителям иногда доставалось.
Один из мужчин постоянно переминался с ноги на ногу, словно она у него болела. Я тихо поинтересовалась у наследника:
– Разреши им присесть. Столики рядом все пустые.
– Пусть стоят, – рявкнул Эдвард, – работа у них такая.
Потом, словно извиняясь за грубость, произнес:
– Они вчера вечером отличились. Хотя, – он махнул рукой, – они не причем… Все марионетки в его руках. А я безвольная кукла…
Я молча ждала продолжения, видя, что Эдвард немного не в себе. Хочет что-то сказать и не решается. Он отводил взгляд, нервно мял салфетку, скатывая ее в жгут и распрямляя обратно. Сейчас он был похож не на высокомерного наследника престола, а на задерганного озлобленного мальчишку.
– Что-то случилось? – поинтересовалась тихо, когда молчание уже можно было резать ножом. – Рассказывай.
Эдвард еще раз коротко на меня взглянул и опустил глаза. Он что смущается?
– Надоело, – сдавленно произнес Эдвард, – как же мне все надоело… – немного помолчал и продолжил, не поднимая глаз.
– Например? – тихо поинтересовалась.
Да, я догадывалась, что с наследником не все так просто. Его скачущее настроение, высокомерный холодный, иногда даже озлобленный тон. Бывало, он пропадал на день и не приходил даже в библиотеку, хотя мы всегда договаривались заниматься вместе.
– Например? – повторил за мной Эдвард, горько улыбнувшись. – Например, даже элитных куртизанок приводят по расписанию. Не знаю, кто его составлял – отец или королевский врач? Кто сказал, что в четырнадцать лет я должен стать мужчиной и раз в неделю спать с женщиной? Не больше и не меньше.
