В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Слышать жуткое утробное чавканье сжимающейся земли, вдыхать сырой гнилостный запах, знать, что над нашими головами толща рыхлого грунта, а главное понимать, что от возможности быть похороненным здесь навечно отделяет лишь родовая сила Зорга. А вдруг она исчезнет?
– Хорошо, что мы уже выбрались из скалы, – негромко сказал он, – почву раздвигать проще, чем гранит.
Я облегченно выдохнула только тогда, когда мы опять вернулись в коридор. Еще несколько металлических решеток, и впереди показалась каменная лестница наверх.
– Почти на месте, – произнес принц бесцветно. Наверное, ему тоже было страшно, как и мне, но он, как истинный Рем не показывал своих слабостей. – Справа будут несколько пустующих комнат. Пройдем через них.
Я шла вслед за Дарием по темным богато убранным покоям и понимала, что наше посещение не скрыть. Все равно после нас оставался след. Где разорванная по шву ткань обивки стен, где испорченные деревянные панели.
– Впереди спальня отца, – прошептал Эдвард.
Мы замерли. Дарий подошел к окну и сделал проход у внешней стены. Узкий, в него мог протиснуться только один человек. Мы гуськом пролезли в королевскую опочивальню и оказались за широкой плотной портьерой.
– Отлично, – одними губами произнес Зорг. – останемся здесь, а вы, ваше высочество, идите и разбудите отца.
Увы, король не спал. Я выглянула и увидела горящую лампу, сидящего за столом мужчину полуоборотом к нам.
– Кто здесь? – воскликнул мужчина, поднимая голову.
Принц решительно направился к столу.
– Это я, Эдвард.
– Какой еще Эдвард? – голос короля зазвенел раздражением, – стража!
– Отец, это я. Твой сын, Эдвард, – громко произнес наследник, и я вдруг подумала, что не так и была неправа в своих предположениях на счет поддельного короля. Если он не узнал своего сына, то…
– У меня нет сына! – вдруг закричал король пронзительно.
Меня прошиб холодный пот – только сейчас я вдруг осознала, что нас ждет, если ворвется стража и найдет нас за портьерой. Как минимум тюрьма, а как максимум…
Король вдруг по-детски захныкал и начал раскачиваться в кресле, тряся головой, как безумец.
– У меня нет сына! – запричитал он. – Я сам убил его! Вот кровь, – он протянул Эдварду руки. – Ты видишь? Это кровь моего любимого сыночка.
