В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Всего один раз я обернулась и сразу же дала себе слово больше никогда так не делать. Смотреть на накачивающего себя спиртным Торуса Хорна не было никакого желания.
Я пила лишь сок, Эдвард вообще отказался от всего, что приносили слуги.
Незнакомые и знакомые лица сменяли друг друга. К нам подходили арии со своими отпрысками, в некоторых из них я узнавала студентов школы. Еще вчерашние недоброжелатели улыбались и заверяли в вечной дружбе. Старшее поколение уверяло, что я очень похожа на свою мать, первую красавицу королевства.
«Где же вы были?! – хотелось крикнуть мне. – Где вы были, когда отца вели на казнь, когда умирала от горя моя мама? Когда я бегала по холодным улицам, ища пристанища? Где вы были, когда нам с Мартой приходилось голодать и считать каждый медяк?»
Но я просто мило улыбалась и принимала комплименты.
– Эта наука называется лицемерием, – склонившись к моему уху, прошептал Эдвард, и я в очередной раз поразилась, как хорошо он меня понимает, – ее тоже нужно выучить назубок.
Бал запомнился бесконечной чередой знакомств, лицемерных улыбок, напряжения и нервозности. Я даже не смогла насладиться теми несколькими танцами, которые успела потанцевать. С послом Грандии мы не разговаривали, он не мог по этикету ко мне обращаться, я тоже. Удивительно было то, что он вообще меня пригласил. Я читала, что танцы в его стране не считались приятным времяпровождением.
С Велиром Хорном, которому я не могла отказать, был не танец, а мука.
– Ты зря отказалась от моего предложения Дениза, – прошептал он мне на ухо при первом сближении, – ты еще пожалеешь о своем выборе.
Я вопросительно изогнула бровь, стараясь держаться невозмутимо.
– Если со мной ты еще имела хоть какую-то возможность стать свободной и самостоятельной, то с Ремами такой возможности не будет вовсе. Они не отпустят тебя никогда.
– Я не верю вам, – успела произнести перед расхождением.
– Поверь, – шепнул Велир, беря за руку и на мгновенье пылко прижимая меня к своей груди. Я инстинктивно отшатнулась, сбившись с такта, – я во дворце всю жизнь и знаю, что говорю. Ремы самые жадные существа на свете. Они не дадут тебе свободы.
Танец закончился. Выбросив слова Хорна из головы, я поспешила к Эдварду.
