В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Первая – если он совершит убийство. Вторая – если он не сдаст две сессии подряд.
Все студенты равны. Все живут в одинаковых комнатах, носят одинаковую форму и питаются в одной столовой. Никому не оказываются аристократические или другие предпочтения. Здесь я скептически улыбнулась. Никто не запретит высокородным унижать тех, у кого нет титула. И этого не изменить. Сильные всегда унижают слабых.
И третье – если студент надумает по каким-либо причинам покинуть школу или после исключения по его вине, уплаченные за учебу деньги не возвращаются.
Да, было еще одно правило, скорее приписка мелким шрифтом – школа закрывается на два летних месяца. Все студенты должны покинуть ее на этот срок.
– А теперь давайте знакомиться, – я очнулась от раздумий и с опаской уставилась на женщину, стоящую за лекторской тумбой. Приплыли.
Герра Милена раскрыла толстый журнал и принялась называть имена студентов в алфавитном порядке.
– Студентка Дениза Крей, – я медленно поднялась с лавки. Обвела взглядом аудиторию. Большинство обернулось, с интересом глядя на новое лицо. Я видела, как интерес в их глазах постепенно сменяется на подозрение, потом на понимание и потрясение.
Женщина тянула паузу, не спеша назвать следующего студента, специально давая всем время на осознание того, кто я такая.
«Это точно она?», «Та самая?», «И как она только посмела?», «Откуда у нее деньги на школу, ведь их род лишили всего?», «Дочь изменника» … Шепотки становились все более громкими, уколы все более болезненными. Заметив, как Фани быстро собирает тетради и пересаживается на соседнюю парту, я гордо вскинула подбородок, обвела зал пристальным взглядом, коротко поклонилась и села на место.
– Арий Натаниель Фархис, – произнесла Мили, еще один студент встал.
Я ничего не видела, в ушах стоял гул, сердце колотилось, как ненормальное. Весь мир сейчас для меня сосредоточился на темно-синем вензеле школы, нарисованном на титульном листе тетради.
Не моргая, распахнутыми сухими глазами я бессмысленно таращилась на него, ощущая тот же самый дикий холод и бесконечный страх, какой пережила четыре года назад. Словно это случилось лишь вчера.
***
После моего дня рождения папа сразу же уехал в столицу.
