В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Мне было легко поставить забор или вогнать глубоко в землю металлические колья, избавить крышу или водопроводные трубы от ржавчины. Я не гнушалась даже самой неблагодарной работы, ведь за нее мне платили. К весне мне удалось насобирать уже два золотых, и я несказанно гордилась собой, представляя, как привезу Марте деньги. Те четыре года, которые я прожила у нее, она кормила и одевала меня. Зарабатывала медяки, обучая соседских детей грамоте.
В общем, я поняла одну важную истину – даже с такими знаниями, какие у меня сейчас, я не пропаду.
"Наверное, эти тревожные мысли и сделали меня немного рассеянной. Я спешила на практику и лишь в последний момент увидела, что на встречу по пустынному коридору идет Хорн.
– Куда же ты так торопишься, что даже не видишь, куда идешь? – я тяжело вздохнула и отстранилась.
– Извините, арий, – пролепетала я, пытаясь обойти его слева. Не удалось – Хорн обхватил мою талию и крепко сжал, удерживая на месте.
– Побольше уважения в тоне! – голос был холодным и властным. Интонация совсем не вязалась с горячими ладонями, которые обжигали мою кожу через платье.
Я подняла голову и посмотрела Хорну в лицо. В его глазах плескалось что-то странное, я не могла подобрать названия.
– Уважение нужно заслужить, – произнесла я спокойно, усмиряя вдруг заколотившееся сердце, – одной лишь приставки «арий» для этого недостаточно.
Хорн беззлобно усмехнулся. Так, словно ему нравилась моя дерзость. Словно ему надоедает постоянная лесть и подобострастие. Хочется чего-то остренького. Я на секунду залюбовалась преобразившимся лицом.
