В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Мне показалось, или на тонких бледных губах промелькнула улыбка? Тогда это первое проявление чувств, которое я увидела за год.
После награждения нас пригласили на праздничный обед в столовой. В центре стоял огромный многослойный торт, украшенный белоснежными воздушными розами. Каждый мог подойти и отрезать себе кусочек. Пусть другие девушки кривились и фыркали, обходя его стороной, пусть берегли фигуру, я не стала скромничать и отрезала себе два куска. Подобное лакомство я ела больше пяти лет назад, еще живя с родителями.
«Второй кусок был явно лишним», – корила себя я, выходя из столовой. Мне еще сумку собирать и прибраться в комнате не мешало бы. Пусть горничная наведывалась каждый день, пока мы были на уроках, но она в основном делала влажную уборку и меняла постельное белье. Остальное я взяла на себя.
– Герра Крей, вас вызывают в кабинет директора, – ко мне подошел охранник. Я удивленно посмотрела на мужчину. – Немедленно.
– Хорошо, – кивнула и направилась в жилое крыло.
Что от меня понадобилось арию Китепу? Он уже со всеми попрощался и объявил конец учебного года.
Герра Милена окинула меня сердитым взглядом и процедила сквозь зубы:
– Присядьте, вас вызовут.
За директорской дверью разговаривали на повышенных тонах. Я подошла ближе и села на стул, самый ближний к двери. Возможно, удастся что-нибудь расслышать?
Не обращая внимания на недовольное ворчание секретаря, я стала прислушиваться к разговору. Один из них точно ария Китепа, а другой?
– Вы хотите изменить правила, которым уже более трехсот лет? – директор был зол, в его голосе я явственно различила негодование, – их писал сам Рем первый.
Второй голос что-то тихо произнес. Знакомые пугающие интонации заставили сердце забиться чаще.
– Я ни за что не нарушу устав школы, – опять арий Китеп. – Если хотите забрать студентку, то лишь после того, как она закончит школу. Не раньше! Пока она находится в стенах школы, она неприкосновенна.
Сердце испуганно заколотилось, неужели они говорят обо мне? Второй голос опять что-то прошипел. Я узнала это змеиное шипение. Арий Велир Хорн, именно он сейчас разговаривал с директором. Я услышала шаги и резко подскочила со стула, застыв в смиренной позе, стискивая руки перед собой.
Дверь, ведущая к директору, распахнулась, в проеме показался верховный судья. На холеном лице явно проступала досада. За его спиной я заметила внушительную фигуру руководителя школы.
