В этом случае оно должно быть где-то сверху…
Поставив на пол портфель, он вынул блокнот, в котором записал номер дела: К095443226. Запомнил последние цифры — первые были одинаковыми для всех дел — и начал просматривать толстые папки, лежащие на столе. Нужного номера не было ни на одной.
Он распахнул шкаф, стоявший справа. Дела под номером 443226 здесь не было. Так, убийство Цветана Сокова было совершено в декабре. Дело слишком свежее, чтобы отправлять его в архив. Но недостаточно свежее, чтобы попасть в папку с «текущими делами». Может, оно у секретаря?
Он перешел во вторую комнату. Такое же помещение, только заставленное множеством шкафов со скользящими дверцами. Полки ломились от рядами составленных папок. Януш начал просматривать корешки папок в первом шкафу, начав с верхней полки.
Он добрался до третьей, когда в дверь постучали. Он застыл на месте, даже дышать перестал. Снова стук, приглушенный. Януш не шевелился. Ноги словно прилипли к полу. Ему казалось, что все его существо растворяется в луже страха. Он повернул голову к двери. Кто-то дергал ручку с той стороны.
Секретарша, в отличие от судьи, заперла свой кабинет. Еще одно чудо. Януш вздохнул с облегчением, но тут же сообразил, что посетитель, которого постигла неудача, вполне может повторить попытку с соседней дверью. И тогда его песенка спета. Он не успел даже додумать эту мысль до конца, когда снова услышал стук в дверь. На сей раз — более глухой.
И тут он услышал — или это ему почудилось? — легкий шлепок. На стол судьи легла новая папка или пакет. Снова шаги. Негромкий хлопок — закрылась дверь. Посетитель — кто бы он ни был — ушел.
Януш на ощупь нашел стул и без сил опустился на сиденье. Спиной он задел одну из полок, с которой с громовым, как ему показалось, шумом посыпались папки.
Он начал их собирать. И вдруг его взгляд уперся в шифр: «К095443226. Уголовное дело. Убийство Цветана Сокова». На обложке стоял косой штамп: «Копия».
Он снял с папки резинки. В ней лежали документы в прозрачных файлах. Он не стал их даже просматривать, быстро перешел в первую комнату и сунул всю пачку в портфель. Руки тряслись. Сердце колотилось как бешеное. Но в то же время он чувствовал себя непобедимым. Он снова добился своего. Как и тогда, в кабинете Анаис Шатле. Теперь оставался последний шаг — выбраться из этого пластикового бункера.
Тот же путь, но в обратном направлении. Он вызвал лифт, оставив на кнопке влажное пятно. Секунда. Две. Три. Каждый звук — покашливания сидящих в приемной людей, скрипы подъемного механизма, хлопанье застекленных дверей — отдавался у него в ушах грохотом. Но этот грохот воспринимался им на фоне какого-то неясного жужжания, словно доносился сквозь толщу воды.
Лифта все не было.