Что они намеренно ввели следствие в заблуждение. Что убийство — заказное, а наняли убийц именно они. Я сыщик, черт возьми!
— Ты меня не слушаешь. Никакого следствия нет и не будет.
— Полиция и жандармерия призваны поддерживать общественный порядок. А порядок — это «Метис».
Она перевела взгляд на отца:
— Почему они с тобой консультируются?
— Они со мной не консультируются. У меня есть пай в холдинге, вот и все. «Метис» владеет множеством процветающих предприятий в области Бордо. Когда они только начинали развивать фармацевтическое направление, я был в числе основных инвесторов. И давно знал основателей компании. — И он не без лукавства добавил: — «Метис» кормил нас — тебя и меня. Так что немного поздно плевать в колодец.
Анаис не поддалась на провокацию:
— Мне говорили, что они занимаются научными исследованиями. В том числе в области молекулярной химии. Разрабатывают разновидности сыворотки правды — в сотрудничестве с военными. Твой опыт в проведении пыток мог им пригодиться.
— Не знаю, где ты берешь информацию, но все это бредни. Комиксов ты начиталась, что ли?
— Значит, ты отрицаешь, что исследования химиков могут быть использованы военной разведкой?
Он чуть заметно улыбнулся этакой мудрой и одновременно циничной улыбочкой:
— Мы мечтаем о создании подобных препаратов. Даешь человеку таблеточку — и не нужны никакие пытки. Все происходит тихо и мирно, без всякого насилия и жестокости. Но не думаю, что кому-то удалось создать что-либо подобное.
— Хотя «Метис» этим занимается.
Он не ответил. Анаис не сдержалась.
— Как ты в твоем возрасте, — крикнула она, — позволяешь себе барахтаться в этом дерьме?!
Он потянулся, демонстрируя прекрасный джемпер от «Ральфа Лорена», и окатил ее взглядом своих пронзительно голубых, цвета Кюрасао, глаз:
— Подлинный христианин не умирает в своей постели.
— Понятно. И где же ты намерен умереть?
Он рассмеялся и с трудом поднялся из-за стола. Взял палку и, припадая на одну ногу, подошел к окну. В детстве Анаис всегда было больно смотреть на его прихрамывающую походку.
Он стоял и озирал раскинувшиеся внизу ряды лоз, освещенных холодным зимним солнцем.
— На своих виноградниках, — пробормотал он. — Я хотел бы умереть на своих виноградниках. От пули.
— И кто же выпустит в тебя эту пулю?
Он медленно повернулся и подмигнул ей:
— Откуда мне знать? Может быть, как раз ты.
Его сравнительный поиск ничего не дал. Только разболелись от напряжения глаза, свело кисть да в горле застрял тошнотный ком. В глубине левой глазницы снова пульсировала боль. В мозгу плясали имена. Он изучил все списки, но не нашел ни одного совпадения в фамилиях студентов-медиков и будущих художников. Полный провал.
Он скомкал последний лист и запульнул им в мусорную корзинку.