Вытянуть как можно больше сведений о себе самом, прежде чем это встреча обернется сеансом пыток.
— Как мы познакомились?
Он взглянул на Юсефа, тот усмехнулся в ответ:
— Когда я тебя нашел, ты быть паршивый пес. — Он сплюнул на землю. — Кусок дерьма. Нет документы, не знать откуда, никакого дела. Я тебе всему учить.
Юсеф приблизился. Лицо у него застыло. Шутки кончились. Щеки казались впалыми под высокими скулами, затенявшими приподнятые уголки губ. Эта вечная улыбка делала его похожим на японскую маску.
— Уже не смешно, Ноно. Отдай то, что должен, и мы валить отсюда.
— А что я вам должен? — завопил он.
Бычара бросился на него, но Юсеф остановил его жестом. Он решил действовать сам. Схватил Шаплена за руку, держа дуло полуавтоматического пистолета в нескольких миллиметрах от его разбитого носа.
— Кончай дурить. Ты играть с огнем, браток.
Теперь глаза босняка были совсем близко. В кратких промежутках между морганиями Шаплен разглядел суженные зрачки. Они посверкивали холодным зеленоватым светом. Юсеф был еще молод, но что-то грызло его изнутри. Болезнь. Холод. Проклятие.
— Я не смогу вернуть тебе все сразу, — попытался выкрутиться он.
Юсеф поднял голову, словно отбрасывая назад свою прядь.
— Начни с паспортов. Там смотреть.
Вот почему за ним гоняются все приезжие Парижа. Кланы, группы, сети, заплатившие ему за паспорта, удостоверения личности, разрешения на проживание, кредитки, но так ничего и не получившие.
— Завтра будут, — пообещал он, не задумываясь о последствиях.
Юсеф отпустил его и дружески похлопал по плечу. Лицо его слегка оттаяло. Камень превращался в смолу.
— Круто. Но без глупостей. Амар следить. — Он подмигнул ему. — Смотри не дразнить его, а не то поплатиться за свои проделки.
Он развернулся. Шаплен схватил его за руку:
— Как с тобой связаться?
— Обычно. Мобильный.
— У меня нет номера.
— Говорю тебе: у меня плохо с памятью.
Секунду Юсеф смотрел на него. Недоверие разливалось в воздухе, как опасный токсин. Время от времени босняк слегка кивал головой. Наконец он продиктовал цифры по-французски и добавил таинственное «glup». Шаплен догадался, что это ругательство, но прозвучало оно ласково.
Гости исчезли, оставив его одного в разгромленной студии. Он даже не услышал, как хлопнула дверь. Глядя прямо перед собой, он пытался освоиться со своим ближайшим будущим, словно оглушал себя дозой спиртного.
Впереди у него ночь, чтобы отыскать свою мастерскую.
Он начал с простейшей гипотезы.
Мастерская в подвале.
Приподнял ковры в поисках люка. Но так ничего и не нашел. Нигде ни ручки, ни щели, за которыми мог бы скрываться проход. Он схватил метлу, валявшуюся среди разбросанной по полу кухонной утвари. Постучал по полу, прислушиваясь, не послышится ли где глухой звук.