— Это снимает подозрения с Патрика Бонфиса?
— Не так быстро. Остается эта история с планктоном. Но в настоящее время мы разрабатываем след Януша. Как только смогу, я сама съезжу в Гетари побеседовать с вашим протеже. В любом случае за кончик ниточки мы ухватились.
Фрер тихонько засмеялся:
— Да уж, вот что такое хорошие новости, рассказанные сотрудником полиции.
Она уловила в его интонации легкое ехидство, но не стала на нем зацикливаться.
— Ну, с вашим рыбаком?
— Он понемногу обретает свою прежнюю личность. И уже не помнит о том, за кого себя выдавал.
— Как и о том, что видел на вокзале Сен-Жан?
Фрер устало потряс головой:
— Я ведь вам уже говорил. Об этом он вспомнит в последнюю очередь. Если вообще когда-нибудь вспомнит…
— И все-таки я должна его допросить.
— Надеюсь, вы не собираетесь его арестовывать?
— Да нет, конечно. Это я так сказала, чтобы вас припугнуть.
— Полицейские любят пугать народ. Иначе жизнь теряет для них смысл.
Нет, Анаис не послышалось: в его голосе звучала самая настоящая враждебность. С ним все ясно. Один из этих психиатров-леваков, вскормленных на всякой хренотени, изобретенной Мишелем Фуко. Трудно обольщать мужчину, если в поясной кобуре у тебя лежит «глок». Два фаллических символа на одну пару — это чересчур…
Она поставила банку на паркет. Надежды очаровать врача растаяли как дым. Слишком уж они разные…
Она уже собралась встать, когда Фрер вдруг тихо сказал:
— Я сам поеду в Гетари.
— Расспросить Патрика. Выяснить, кто он такой на самом деле. Узнать правду о том, что произошло на вокзале Сен-Жан. — Он поднял к ней свою банку с колой: — В конце концов, мы с вами ведем одно и то же расследование.
Она улыбнулась. От снова вспыхнувшей надежды на сердце сразу потеплело. Никогда бы не подумала, что благодаря работе познакомится с таким обворожительным мужчиной.
— Вы уверены, что не хотите открыть мою бутылку?
Два часа спустя Фрер принялся за работу.
Анаис Шатле как пришла, так и ушла — правда, пришла трезвая, а ушла навеселе. Они пили вино, смеялись и болтали. Фрер, привыкший к одиночеству вечеров, и мечтать не мог ни о чем подобном. Тем более — в разгар всей этой истории с убийством и амнезией.
Он не позволил себе ничего лишнего. Ни одного смелого жеста, ни одного провокационного намека. Хотя чувствовал, что путь открыт. Пусть он не был специалистом по женской психологии, но сложить вместе два и два умел. Визит на ночь глядя. Бутылка вина.