В комнате царила нешуточная ревность — мужчина прятал билеты обратного в поездке как будто прячет сокровище от непрошенных гостей. Варя, ожидая долгожданных каникул, была обескуражена тем, что он забыл купить билет обратно, а это могло угрожать их отношениям.
Девушка подняла на нее удивленные, прозрачные глаза:
– Да нет… Мне же тут не ночевать – приберу, что можно, и уйду. А вы уже знаете, что у нас тут случилось?
– Да уже вся улица знает, – уклончиво ответила Варя. Девушка, к ее радости, не стала уточнять, живет ли Варя на этой улице, и какими путями до нее дошли слухи. Она только еще раз повторила, что никого нет – она даже понятия не имеет, где искать пленки.
– Там столько всего навалено, – заметила девушка.
– А я ведь не приемщица – я просто уборщица.
Варя сама не знала, откуда в ней взялась эта странная смелость – минуту назад она и не думала продолжать попытки попасть в мастерскую. Но теперь, когда она стояла на пороге и уже видела часть коридора, ею вдруг овладела уверенность – ей обязательно нужно там побывать.
– Я сама найду свою пленку, – решительно сказала Варя. – Тут мой муж работал фотографом, и я все здесь знаю.
И, не давая девушке ни секунды на возражения, Варя протиснулась мимо нее и оказалась в коридоре.
– Пленки кажется, здесь, – крикнула она, показывая на большую картоннную коробку, стоявшую в зале позади прилавка.
Но Варя откинула черный занавес, обратив внимание на то, что он наполовину оборван с петель.
– Туда нельзя! – крикнула девушка, увидев, куда та направляется.
Варя не слушала ее. Она стояла в комнатке, где когда-то работал ее муж. Стул, на который он усаживал свои модели, отодвинут к стене и стоит криво. На стене – отчетливые, уже просохшие пятна. Кровь? Да, наверное, здесь и запачкалась Кристина, когда случайно прислонилась к стене. Все это Варя уже как будто видела – представление о здешней обстановке создалось у нее со слов подруги.
Уборщица уже стояла рядом с ней.
