В Пятигорске в один день разворачивается нечто нереальное: полковник, казалось бы, спасённый из опасности, внезапно оказывается перед угрозой жизни от двух молодых ниндзя-агентов. Вокруг него завязывается тайная история смертельной боевой интриги и загадочного исчезновения человека, о чём никто не догадывается....
Знаете, как пятится человек от чего-то большого и страшного, боясь это страшное разбудить!
— К бою! — тихо рявкнул Петрушин.
Мы метнулись к дому, доставая на ходу оружие, и прилипли спинами к стене.
— Не надо, — Иванов шумно выдохнул и помотал головой, будто отгоняя наваждение. — Заходите. Только аккуратно, не наступите…
В доме было скверно. Всё перевёрнуто вверх дном, повсюду разбросаны вещи. Навороченный домашний кинотеатр (простому военному такой явно не по карману) орёт как оглашенный, транслируя видеозапись чьей-то свадьбы…
На полу, в гостиной, в буквальном смысле плавали в собственной крови три женщины разных поколений.
— Вход держите, — деловито буркнул более других адаптированный к таким зрелищам Петрушин и кивнул Васе: — Пошли…
Характерная деталь: дочь Руденко, девочка лет пятнадцати, почти полностью обнажена.
— Вот же суки…
Это Костя — стиснув зубы, с придыханием и неподдельной ненавистью. У Кости дочь примерно такого же возраста. Такие вещи, как правило, всегда отчётливее воспринимаются с точки зрения личной сопричастности…
Все окна в доме плотно закрыты и занавешены шторами. И пахнет, как в убойном цехе. Воздух плотный, с тошнотворным солоноватым привкусом и какими-то непередаваемыми флюидами страшных страданий.
— Давайте окно откроем, — побледневшая Лиза шумно сглотнула. — Какой ужасный запах…
Девочка вся в кровоподтёках… Кровоподтёки, как известно, это явления прижизненного характера. Только живая плоть реагирует мгновенным приливом крови к травмированному участку тела.
Руденко звонил домой минут за двадцать до нашего приезда и разговаривал с кем-то из тех, чьи трупы мы сейчас наблюдаем. Скорее всего, с женой…
Чтобы вот таким образом резвиться, нужно некоторое время. То есть вряд ли злодеи делали это после звонка, когда стало ясно, что сюда скоро пожалуют посторонние. Это что же получается… Руденко разговаривал с женщиной, к голове которой был приставлен ствол?!
— Чисто, — доложил вернувшийся Петрушин. — Никого.
