Они тоже были готовы, одеты каждый на свой лад. Богатырь русский, татарин из степи и казак донской. Такие разные, но все мои, в верности поклявшиеся.
Вышли на крыльцо. Яркое солнце знаменовало отличное начало дня. Славная погода для успешного начала. В сырость, дождь и тучи начинать поход мне не хотелось. А здесь — прямо лишний повод порадоваться.
Вдохнул полной грудью прохладный воздух.
Ефим Войский встречал нас у ступеней. Смотрел негодующе. Раздражен был сильно. Я это приметил в его настроении еще тогда, когда всеми мы завтракали. Парень явно не хотел оставаться здесь. Молодость звала его навстречу приключениям. Саблей махать, а не в крепости отсеиваться. Но, другого человека оставить я здесь не мог. Самый лучший вариант. Не такой опытный для необходимости в походе, родственник старого воеводы, человек, в бою бывавший, за отечество пострадавший. При налете на Маришкин разбойничий хутор стрелу получил. Несмотря на это на татар с войском ходил. Участвовал.
Заслужил уважение — вот и карты в руке тебе.
— Что, Войский, недоволен? Не рад, что оставляем тебя? — Улыбнулся, взглянул в глаза его.
— Да. — Ответил он честно, взгляд отвел. — Вы там историю вершите, дела творите, а я здесь что? Штаны протирать. Не любо мне это.
— Эх ты. Пойми, ты тыл наш прикрываешь. Это дело важное. Важнейшее! Детей и жен защитить, чтобы воин в поле не думал о сохранности их.
Он сокрушенно дернулся, вздохнул, а я продолжил свои слова:
— Великая ответственность на тебе. Вдруг татары вновь забалуют, кто казакам в остроге оставленным поможет? Кто город отстоит? А если разбой какой учинить, кто решит в отсутствие основных сил? — Убеждал, повторял уже не раз сказанное на военных советах. — Да Маришку мы побили и людей ее. Хутор разорен, лиходеи разбежались. Но кто-то из них остался живой. Убежал, скрылся. Голову поднимет и что? Великая ответственность на тебе.
Он вздохнул. Пытался усмирить сердце, но чувствовалось, что хочет с нами идти, в бой рваться. Будет на твоем веку еще дел славных. Не думай.
Наконец-то собрался он, проговорил:
— Удачи вам, вам всем! Игорь Васильевич, мы же здесь все. Все за тебя.
Я подошел, обнял его. Хлопнул по плечам.
— Бывай, Ефим. Держи Воронеж!
Он чуть не плакал. Так жалел, что с нами не идет.
Ванька в этот момент к крыльцу коня подвел.
Видел я, как из терема выводят хромающего Артемия. Нога его повреждена была все же сильно, не прошла еще окончательно. На коня не сядет, в обозе поедет. Вышел старший Войский в сопровождении девушек.
