Черпнул ладонями холодной воды, вылил на лицо, еще разок и третий наудачу. Хорошо, бодрости сразу больше стало. Принял от слуги тряпицу, вытерся. Ну, дела такие лучше поутру решить и дальше заниматься организационными вопросами. Их скопилось у меня довольно много.
— Рад приветствовать вас, месье Игорь Васильевич. — Франсуа вышел из толпы, гнусавил на своем, встал в кольце людей.
Люди расступились перед ним, но без особого подобострастия. С неким уважением, можно сказать. Все же он муштровал их и учил, а сотники проявляли к нему благосклонность. Вбили в головы рядовым бойцам — обучение важно для победы. Оно повышает шанс выживания. Навык, а не только удаль и вера в господа бога.
— Что ты здесь устроил? — Улыбнулся я ему, спускаясь по ступеням.
— А я думал, это вы? — На лице его играло недоумение. — Я же нем, месье.
Хм. Еще одно божественное проявление. Хотя какое там. Как и думал — слухами земля полнится. Кто-то где-то что-то слышал, и все пришли.
В этот момент от линии служилых людей, которых все прибывало, отделился мой Абдулла. Сделал шаг, другой, вскинул руки к небу и пал на колени. Заговорил что-то, затараторил. Указывал на француза, бил себя в грудь. Я сразу не понял, но почти сразу… Он шипел, ругался, перешел на ломанный русский.
Сражаться за меня решил. Глупец. Его Франсуа разделает легче легкого. Но, для вида спросил:
— Кто-то понимает, что он хочет?
Франсуа посмотрел на степняка, на меня, хохотнул.
— Нет, Игорь Васильевич. Не пойдет так. У этого круглолицего варвара нет шансов. Никаких. — Он сделал мне очередной реверанс, чуть приблизился, продолжил гнусавить. — Игорь Васильевич, насколько я понял вашу вчерашнюю ситуацию за обедом, возможно, я буду биться с самим государем. С законным наследником престола. С особой царствующей. Мне сложно понять ваши титулы. Вы месье, боярин, полковник, человек военный, и это меня не ограничивало. Но вчера, как я понял вас назвали… Королем.
— Франсуа. — Я усмехнулся. — Ты болтать сюда пришел?
— Игорь Васильевич. — Он вновь сделал реверанс и еще один шаг в мою сторону, словно танцевал. — Неделю назад я договаривался с одним человеком, а сейчас вы иной. Государь. Мне очень льстит тот факт, что мы можем скрестить клинки, но… Ввиду вскрывшихся и не очень понятных мне фактов я готов отступиться от нашего уговора. Признать ничью и работать на вас за озвученную плату. Вы, помазанник божий. Я не смею требовать разрешение моего глупого пари.
Нет уж, француз. То, что ты говоришь, конечно, имеет место быть.