Можно?
Я неуверенно кивнула, и рука Милана легла на рисунок на моей коже. Я вздрогнула и задержала дыхание. Ладонь миранца была невыносимо-горячей, а его прикосновение буквально простелило меня волной жара с макушки до кончиков пальцев на ногах.
- Мы с моим другом Барахом сделали похожие рисунки, - начала я, чтобы отвлечься от оголяющих каждое нервное окончание ощущений от прикосновения пальцев миранца к своей коже. Почему-то заставлять миранца прекратить меня трогать мыслей у меня не возникало, потому что это было слишком...хм.... приятно и очень волнующе - Барах - тот кто помог мне скрыться из Альмала, когда меня выселили из нашего с отцом жилья. Кажется.... Да, я почти уверена, что он может знать о тех, кто меня разыскивал. А они, наверное, могут быть как-то связаны с делами отца.
- В ближайшие дни мы все это обсудим, - согласился Милан, проводя пальцами по тонкой окантовке рисунка. Его голос его приобрел какую-то темную, почти потустороннюю глубину, и вряд ли он сейчас вообще думал о том, что именно я ему сказала.
В полумраке и ночной тишине казалось, что прямо сейчас между нами происходит какое-то почти что...таинство. Я чувствовала себя загипнотизированной действиями миранца, мое тело жило собственной жизнью, наполняя меня каким-то невероятным концентрированным потоком странной силы. Она гуляла под кожей, отзывалась внутри меня томительной, даже мучительной необходимостью никуда не убегать и ничему не приотвориться. Тянула меня, так тянула куда-то навстречу....
Я обнаружила свои руки сомкнутыми на шее майора Икзона. А свои губы - тесно прижатыми к его губам. Словно я жаждала напиться от мужчины чем-то, что неотвратимо меня к нему тянуло. Словно он источник какой-то жизненно нужной мне энергии, и я наполняюсь ею, как наполняется водой пустой сосуд. И я все пью, пью ее, целуя мужчину. Все больше погружаюсь в какие-то темные волны, исходящие от него, переставая задумываться о том, что я делаю, и что это мне принесет."
"А его губы все никак не отрываются от моих губ, его руки гуляют на голой коже, задрав мою футболку, лаская живот и грудь. Я выгибаюсь навстречу мужским ладоням, перемещая губы на щеку миранца, подбородок, изгиб челюсти. Сжимаю в кулаках его волосы, пьянею от исходящего от него аромата лесных трав и хвои, вздрагиваю от касания его горячего языка к своему соску, задыхаюсь до тихих всхлипов, когда его зубы еле ощутимо сжимаются на нежной плоти.
Но этого мало, просто ничтожно мало. И нет сейчас вокруг ничего и никого. Только его поцелуи, только его горячая кожа, только мое наполненное темным, тягучим желанием тело, только наше хриплое дыхание, одно на двоих.
Я чувствовала себя опьяневшей и совершенно потерянной в вихре множества слишком ярких, нестерпимо сладких импульсов собственного тела.