Автор
В разгар подготовки к отлету на Землю с волнением и тревогой автор переживает прощальный момент. Она осознает, что на новом континенте не ожидает никто - ни родственники, ни знакомые. Её жизнь вот-вот изменится навсегда, а вместе с ней исчезнут все связанные им привычки и традиции.
Как я уже упоминала, эта его миранская особенность, необычная светлая энергия буквально накрывала с головой, согревала и проникала в тело мягкими волнами, очаровывала и влекла со страшной силой.
С Иденом все было немного по-другому. Я тоже тянулась к нему, но темная давящая аура миранца не позволяла сблизиться слишком быстро. Мне все еще было тревожно рядом с ним и мужчина это прекрасно понимал и не давил.
Пять дней назад Иден впервые оставил нас с побратимом одних на ночь, словно чувствуя, что это необходимо сделать именно так. Наверное, это было правильным решением, ведь мне нужно было узнавать мужчин и по отдельности друг от друга.
А через три дня Иден остался со мной сам.
Я только-только перестала ощущать неправильность того, что целуюсь или обнимаюсь с двумя мужчинами сразу. Об интимной связи с ними обоими одновременно речи до сегодняшнего вечера не шло.
В тот момент мне почему-то очень хотелось запомнить именно этот момент на озере, хотя он ведь должен был стать лишь одним из тысячи таких же вечеров вместе. Наверное, так работала интуиция или чутье, потому что мой мозг и спустя годы помнил многие детали и прокручивал их во снах, словно это было только вчера.
Находясь рядом с миранцами, я невольно уплыла в воспоминания о том, что случилось с каждым из них по отдельности. О поцелуях Дилана, о его осторожных касаниях, о горячей коже и шершавых кончиках пальцев, которые изучали мое тело долгие часы, пока я не начала сама просить его закончить все как можно скорее. В голове проносились картинки собственного тела, двигающегося сидя на мужчине сверху. Его члена внутри меня и губ на моей груди. Ощущение того, что воздух вокруг нас вибрирует, оседая на коже мурашками, кровь вскипает, стуча в висках, а во мне одновременно загорается тысяча ярких солнц, и этот свет все горит и горит, расплавляя внутренности и наполняя меня таким жаром, что кажется, что я и сама в любой момент могу воспламениться.
А потом мозг услужливо подкидывает образ обнаженного Идена, который осторожно, почти крадучись, делает несколько последних решающих шагов ко мне. Я снова ощущаю отголоски легкого страха, смешанного с лишающим воздуха и контроля над телом возбуждением, и навязчивого желания подчиниться его силе, покориться ей, наполняясь и его темной энергией, и им самим до самого края. В голове звучит его шепот, успокаивающий и хриплый.
