Автор
В забытой Пекарне время замедляется, и там внезапно появляются новые персонажи — детишки, ожившие из будущего. Вокруг хаос, но в душе приходит спасение от детского голоса, пугающего смеха и чьей-то неизвестной молитвы. Здесь начинается сюрреалистическая история о взрослом попадании в мир, где время стопорится, а дети — непонятные гости из другой реальности....
— Я догадывалась, что это она, — потянулась и осторожно взяла лист плотной бумаги. На нем размашистым почерком было написано, как Урсула Чианчулли верой и правдой служила в пекарне на протяжении уже более трех лет. Она искренне любила девочек, дочерей пекаря Диану и Сабрину, и заменила обеим девочкам так рано почившую мать. Подозревать неладное она начала давно, когда Диана начала ходить в лес и в поле собирать травы, а она, Урсула, начала замечать, что утром эти травы сожжены. Также несколько дней назад старшая дочь пекаря Диана чудом избежала смерти, но пострадал ее отец.
— Это же бред! — я возмущенно отложила бумагу. — От чего меня спасти нужно? И когда она вам это вручила? Когда вы в пекарню пришли?
— Нет, она утром дожидалась меня у инквизиторской, — усмехнулся мужчина.
— Что? — я чуть не подпрыгнула на месте.
— Когда я был у вас, прибежал слуга и сказал, что какая-то женщина ожидает меня у инквизиторской. Он побоялся, что случилось что-то страшное, так как на женщине лица не было. Она была испугана невероятно.
— Но она пишет про Сабрину, в это время Сабрина еще спала у себя в кровати, — я снова схватила кляузу и перечитала ее. — Она поздно легла, и я не стала ее будить утром. Откуда она могла знать, что Сабрина пропадет?
— Только если сама же и организовала ее пропажу, — проговорил мужчина и вскочил.
— Да, но я уже у нее была, — отзываюсь и тоже встаю. — Как раз когда я пришла к пекарне, она была в толпе.
— Да? — инквизитор удивленно нахмурился. — Я ее не видел.
— Да, я точно видела ее лицо среди толпы, — я уверена, что не ошиблась.
— Сперва съездим к ней домой, а затем в пекарню, — командует мужчина и протягивает мне плащ с глубоким капюшоном. — Наденьте, вас не должен никто узнать.
